Уильям Теккерей - Виргинцы (книга 2)

Когда мистер Уорингтон возвращался в Лондон после своего первого визита к новобрачным, миледи просила его передать от нее небольшие подарки ее юным, как она назвала их, друзьям с Дин-стрит (Тео была старше ее, а Этти почти одного с ней возраста). Одной из сестер была отправлена какая-то безделушка, а другой — книжка, и Джордж Уорингтон клялся потом, что Тео получила в подарок куклу, а Этти — букварь с фразами, состоящими только из односложных слов. К своему же деверю мистеру Уиллу миледи неизменно относилась с материнской строгостью и заботливостью, всегда соблюдая покровительственный тон в разговоре с ним или о нем, что от души забавляло Джорджа Уорингтона, но прискорбно удесятеряло привычное количество божбы и ругательств, изрыгаемых кузеном Уиллом.

Что касается старости, то леди Лидия не питала особого почтения к этому преходящему обстоятельству в жизни господ и дам, и как только акт о введении ее во владение имуществом был подписан, стала обращаться с почтенным Ван ден Босхом и его огромным напудренным париком с не меньшей бесцеремонностью, чем Дина со своим черным ухажером, чья курчавая голова и большие уши получали безжалостные подзатыльники и щипки за каждый проступок, — так, по крайней мере, описывала Дина поведение миледи мистеру Гамбо, а тот — своему хозяину. Весь дом пребывал в трепете перед миледи графиней — даже экономка, которой побаивался и сам милорд, и вдовствующая графиня; избалованные ливрейные лакеи, выписанные из Лондона и привыкшие выражать недовольство, если их отрывали от карт или мешали без конца тянуть пиво, теперь проворно принимались за дело по первому знаку хозяйки; даже старый Локвуд, более полувека прослуживший привратником, постарался сообразить, что к чему, когда миледи явилась к нему в привратницкую, распахнула окошко, обследовала его чулан и выставила за дверь его старых собак. Стащив шляпу со своей старой лысой головы, он бросил молящий взгляд на свою племянницу и почувствовал, как перед лицом ее сиятельства им овладевает смутный страх. Гамбо, одевая своего хозяина к обеду, вспомнил вдруг пророка Елисея (в это утро он как раз прослушал проповедь капеллана на эту тему): "…и всех этих мальчишек, что насмехались над ним и обзывали плешивым, — их за это медведи съели, и поделом им", изрек Гамбо. Но миледи выказала совсем иные чувства, разговаривая со своим кузеном о старом привратнике.

— Ах, будет вам! — сказала она, — глупый старик, выжил уже из ума, так же как его старые, грязные собаки! Они такие же дряхлые и такие же безобразные, как эти рыбы в пруду! — И она показала на двух чудовищно старых карпов, которые, по преданию, жили в каслвудском пруду несколько столетий и покрылись от старости довольно непривлекательными серыми пятнами, похожими на плесень. — Локвуду пора собирать свой скарб, его место — в работном доме, а в привратники я найму какого-нибудь рослого, красивого и проворного парня, который сделает честь нашей ливрее.

— Он был слугой у моего деда и сопровождал его на войну еще во времена королевы Анны, — заметил мистер Уорингтон, в ответ на что миледи нетерпеливо воскликнула:

— Ах, боже мой, королева Анна давно скончалась, и мы, надеюсь, не собираемся облачаться теперь но этому поводу в траур?

Вопрос о Локвуде подвергся обсуждению за обедом, когда миледи объявила о своем намерении уволить старика.

— Я слышал, — скромно проговорил мистер Ван ден Босх, — что здесь у вас, в Англии закон велит заботиться о старых слугах и вообще о всякого рода неимущих стариках. Право же, я бы очень хотел, чтобы у нас, в Америке, были созданы такие же приюты для престарелых и нам не приходилось бы тратиться на содержание старых рабочих.

— Если человек не может работать, его незачем держать! — заявила миледи.

— Правильно, а как же иначе! — подтвердил дедушка.

— Как! Старого слугу? — воскликнул милорд.

— Мистеру Ван ден Босху в молодости, по-видимому, не приходилось прибегать к помощи слуг, — заметил мистер Уорингтон.

— Сам открывал у себя ставни, сам чистил себе сапоги, сам поливал мой…

— Сахарный тростник, сэр? — спросил милорд.

— Нет — пол, пол, зятек! — сказал старик со смехом. — Впрочем, не при миледи будь сказано, сбрызнуть водой сахар — такие штуки в бакалейных лавках…

— Ах, перестаньте! Кому это интересно слушать про бакалейные лавки! воскликнула миледи.

— А ты не помнишь, как стащила кусочек сахара и что за этим последовало? — рассмеялся дедушка.