Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

В эти дни доктор Крофтс не очень часто приезжал в Оллингтон. Если бы в семействе Малого дома кто-нибудь захворал, то, разумеется, он являлся бы туда ежедневно. Сквайр для себя и для своих поселян нанимал аптекаря, а когда требовалась серьезная помощь, то посылал за доктором Груфеном. Когда мистрис Дель давала вечер по случаю помолвки своей дочери, доктор Крофтс получил особенное приглашение, впрочем особенных приглашений друзьям мистрис Дель было весьма немного, и доктор знал очень хорошо, что ему нужно придумать какой-нибудь повод к поездке в Малый дом, когда желал видеться с обитателями этого дома. Он, однако же, редко придумывал такие случаи, сознавая, быть может, что находился более в своей стихии, обращаясь с больными в богадельне и госпитале.

Как раз около этого времени, Крофтс сделал большой и неожиданный шаг к преуспеянию на своем поприще. В одно прекрасное утро он был крайне изумлен, когда его потребовали в господский дом подать медицинскую помощь лорду Дегесту. Семейство этого дома пользовал доктор Груфен в течение тридцати лет, и Крофтс, получив приглашение от графа, едва верил словам посланного.

– Граф не очень болен, – сказал слуга, – но он будет рад видеть вас у себя, если можно, перед самым обедом.

– Вы уверены, что он хочет видеть меня? – спросил Крофт.

– О, да, совершенно уверен, сэр.

– Не доктора ли Груфена?

– Нет, сэр, не доктора Груфена. Мне кажется, его сиятельство остались порядочно недовольны доктором Груфеном. Однажды доктор этот посадил его сиятельство в мякину.

– В мякину! С руками и ногами? – спросил Крофтс.

– С руками и ногами! Помилуйте сэр, он просто издевался над ним, как будто его сиятельство был никто. Я не видал сам, но слышал от мистрис Коннор, что милорд страшно ощетинился.

Доктор Крофтс сел на лошадь и отправился в господский дом.

Граф был один, леди Джулия уже уехала в замок Курси.

– Как поживаете, как поживаете? – восклицал граф. – Я так не совсем здоров, мне бы хотелось немного с вами посоветоваться. Оно пустяки, но все же не мешает поговорить с вами.

При этом доктор Крофтс разумеется заявил, что считает за счастье быть полезным милорду.

– Знаю я, знаю все, – сказал граф. – Ваша бабушка Стоддард была старой подругой моей тетки. Вы не помните ли леди Джемиму?

– Нет. Не имел чести знать ее.

– Превосходная старушка, хорошо знала вашу бабушку Стоддард. Груфен пользовал нас, уж я и не знаю как много лет, но, клянусь честью… – И граф не досказал своей мысли.

– Дурной тот ветер, который не приносит ничего хорошего, – сказал Крофтс, с легкой усмешкой.

– Может статься, что-нибудь и принесет, потому что Груфен ничего не приносил. Дело в том, что я здоров, крепок, как лошадь.

– У вас довольно здоровый вид.

– Ни у одного человека не может быть здоровее, конечно, у человека моих лет. Мне ведь шестьдесят, вы это знаете.

– Ваше лицо не показывает, что вы нездоровы.

– Я постоянно на открытом воздухе, и, мне кажется, это лучшее средство для здоровья человека.

– Совершенная правда, особливо при достаточном движении.

– О, я всегда в движении, – сказал граф. – В здешнем околотке нет человека, который бы работал больше моего. Да позвольте вам сказать, сэр, если вы вздумали держать в своих руках шесть или семь акров земли, вы должны присматривать за ней, иначе потеряете все деньги.

– Я всегда слышал, что ваше сиятельство отличный сельский хозяин.

– Я думаю, у меня не пропадает даром ни одного вершка земли. Вы редко застанете меня в постели в шесть часов утра.

После этого Кросби решился спросить его сиятельство, в чем заключался в настоящее время его физический недуг, требующий медицинской помощи.

– Я к этому-то и подхожу, – сказал граф. – Мне говорят, что очень опасно спать после обеда.

– Однако привычку эту нельзя назвать необыкновенной, – сказал доктор.

– Полагаю, что нельзя, а леди Джулия всегда за это сердится на меня. И надо сказать правду, я сплю весьма крепко, особливо когда расположусь в гостиной в креслах. Иногда сестра не может разбудить меня, так, по крайней мере, она говорит.

– А каков у вас аппетит за обедом?

– Отличный. Я никогда не завтракаю, зато уж обедаю вполне. За обедом выпиваю рюмки три или четыре портвейна…

– И после обеда вас клонит ко сну?

– Да, правда, – сказал граф.

Быть может, нет особенной надобности знать, в чем состояло существенное свойство докторского совета, но считаем достаточным сказать, что он подан был так хорошо, что граф выразил свое удовольствие и желание снова увидеться с доктором.