Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

Но, как она снова и снова говорила себе, все это не разрешает вопроса. Решить его должна была сама Белл, и только она одна. С идеей о любви соединялось в ее понятиях что-то священное. Она стала бы считать свою дочь отверженною, если бы та вышла замуж без всякой любви, если бы она не любила своего мужа, как Лили любила Кросби, – всем сердцем, всею силою своей души.

При таком убеждении мистрис Дель чувствовала, что не много хорошего может она посоветовать Белл.

Изабелла Дель ни в чем не была так вполне уверена, как в том, что она не влюблена в доктора Крофтса. Что касается до ее любви к кузену Бернарду, ей не представлялось еще случая предлагать себе вопрос по этому предмету. Правда, она любила его как брата, но никогда не думала о том, чтобы быть со временем его женой, а теперь, когда Бернард сделал предложение, она совсем перестала думать об этом. Что же касается доктора Крофтса, она часто, почти постоянно думала о нем, как о будущем своем муже.

Надо сказать, что мисс Белл нельзя было бы оправдывать за такие, хотя и самые сокровенные думы, если бы сам доктор Крофтс не подал ей к тому повода. Поэтому необходимо разобрать, каким образом доктор Крофтс подал подобный повод. Это может быть сделано различным образом. Мисс Дель не могла предлагать себе вопросов о нем, если не представлялось к тому удобного случая.

Профессия медика в небольшом провинциальном городке редко доставляет занимающемуся ею хорошие выгоды в молодые годы жизни. Быть может, ни на каком другом поприще не должно так много трудиться, чтобы заработать что-нибудь, а иногда и вовсе ничего нельзя заработать. Мне часто казалось, что молодые и старые доктора согласились делить между собою различные результаты своей профессии: молодые доктора исполняют весь труд, а старые собирают все деньги. Этим можно объяснить преждевременную серьезность, которая является в наружности многих медиков. При таком положении нельзя винить молодого человека за его расположение оставлять свойственные молодым людям наклонности в ранней поре своей жизни.

Доктор Крофтс занимался практикой в Гествике около семи лет, пристроившись в этом городке, когда ему было от роду двадцать три года, в период нашего рассказа ему было около тридцати лет. В течение тех семи лет его искусство и трудолюбие были вполне оценены, так что он успел оставить за собой медицинское попечение о всех бедных городского общества и за этот труд получал сто фунтов стерлингов в год. Кроме того, он был ассистентом в небольшом городском госпитале и занимал еще две или три другие подобные общественные должности, что вообще служило доказательством его способностей и успеха. Они избавляли его от опасностей лености, но, к несчастью, не доставляли ему возможности считать себя человеком независимым в материальном отношении, между тем как старый доктор Груфен, о котором не многие отзывались с хорошей стороны, приобрел состояние в Гествике и все еще продолжал извлекать из городских недугов значительные и нисколько не уменьшающиеся доходы. Положение доктора Крофтса было крайне стеснительно, особливо при обстоятельствах, о которых мы упомянули.

Доктор Крофтс был знаком с семейством Делей задолго прежде своего устройства в Гествике и с того времени и по настоящий день находился с ними в самых дружеских отношениях. Из всех мужчин молодых и старых, которых мистрис Дель считала своими близкими друзьями, он был один, к которому она имела более доверия и которого более других любила. Впрочем, это был такой человек, на которого все знавшие его могли вполне положиться. Он не был таким светским и блестящим, как Кросби, и не имел такого практического ума, каким обладал Бернард Дель. В силе ума своего, мне кажется, он не превосходил даже Джона Имса, разумеется принимая в сравнение период, когда ребячество Джона Имса должно миноваться. Но Крофтс, в сравнении с этими тремя джентльменами, при настоящих их качествах, заслуживал несравненно более доверия, чем каждый из них. Он обладал случайными проблесками юмора, без которого едва ли бы успел заслужить такое расположение к себе со стороны мистрис Дель, каким пользовался в настоящее время.

Юмор этот, однако же, был спокойный, проявлявшийся в присутствии весьма немногих близких друзей, а не в собрании большого общества. Кросби, напротив, способен был блистать только среди многочисленного общества, а не при одном каком-нибудь или двух собеседниках. Бернард Дель никогда не блистал своим юмором, что же касается до Джонни Имса… он не успел еще заявить перед светом, что обладает остроумием.