Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

– Милая моя, – сказала графиня плачевным голосом. – Ты не можешь представить себе, что мне придется вытерпеть от твоего отца. Да и к тому же ты можешь получить все эти вещи впоследствии.

– Папа не имеет никакого права поступать со мною таким образом. Если он сам не хочет наградить меня деньгами, так пусть отдаст мне то, что принадлежит по праву.

– Ах, моя милая, это вина мистера Гезби.

– Мне все равно, чья бы ни была вина. Во всяком случае, она не моя. Я не допущу, чтобы он сказал мне, – под словом «он» подразумевался Адольф Кросби, – что ему пришлось заплатить за мои свадебные наряды.

– Разумеется, нет.

– И за наряды, и за вещи, которые мне необходимы немедленно. Лучше объявить ему теперь же, что свадьбу должно отложить.

Само собой разумеется, что Александрина поставила на своем, между тем как графиня, с материнскою преданностью, почти равною преданности пеликана, намекала, что граф ведь больше ничего не может сделать, как только убить ее. Вещи были заказаны именно так, как было угодно Александрине, и графиня приказала послать счеты к мистеру Гезби. При этом случае мать выказала много самоотвержения, тогда как со стороны дочери ничего подобного не проявилось, и потому графиня была очень сердита на Александрину.

Кросби, взяв стул, поместился между ними и с особенным юмором рассказал историю о браслете.

– Ваша память, миледи, вероятно, изменила вам в этом случае, – сказал он, улыбаясь.

– Моя память еще очень хороша, – отвечала графиня, – очень хороша. Если Твичь получила браслет и мне о том не сказала, так тут уж не моя вина.

Твичь была горничная графини. Видя положение дела, Кросби более не упоминал о браслете.

Минуты две спустя он протянул руку, желая взять руку Александрины. До свадьбы оставалась неделя или две, а потому подобное выражение любви было дозволительно даже в присутствии невестиной матери. Ему удалось однако же поймать только пальчики невесты, но из них он не встретил нежного ответа. «Перестаньте», – сказала леди Александрина, отдергивая руку; тон, которым она выговорила это слово, неприятно отозвался в ушах Кросби. Он тотчас же вспомнил сцену, случившуюся однажды вечером у мостика в Оллингтоне, вспомнил он и голос Лили, и слова Лили, и нежность ее, которыми она отвечала на его ласки.

– Ведь они знают, моя милая, – сказала графиня, – как я устала. Когда же это подадут они чай!

Кросби признал за нужное позвонить и, возвратясь на место, отодвинул свой стул подальше от своей возлюбленной.

Спустя немного явился и чай, его подала помощница ключницы, которая, по-видимому, не очень позаботилась придать своей наружности более приличный вид, так что Кросби подумал, что он тут совершенно лишний. Но это была ошибка с его стороны. Так как он становился уже членом семейства де Курси, то о подобных пустяках более не заботились. Два или три месяца тому назад, графиня упала бы в обморок при одной мысли о появлении такой прислуги, с таким подносом перед мистером Кросби. Теперь же она не обратила на это ни малейшего внимания. Принятый в недра семейства де Курси, Кросби имел уже право на некоторые льготы и на том же основании подвергался некоторым неудобствам и стеснениям. В маленьком хозяйстве мистрис Дель никогда не выказывалось претензии на великолепие, но зато никогда не было и грязи. И об этом вспоминал Кросби, держа в руках чашку чаю.

Он скоро, однако ж, отправился. Когда он встал перед уходом, Александрина тоже встала и вместо поцелуя дозволила ему коснуться носом до своей щеки.

– Спокойной ночи, Адольф, – сказала графиня, протягивая ему руку. – Ах, подождите минуточку, я хотела вас попросить о чем-то. Впрочем, все равно, ведь завтра вы зайдете, отправляясь в должность.

В то самое время, когда Кросби бесполезно осведомлялся у Ламберта о браслете леди де Курси, Джон Имс входил в уличную дверь квартиры мистрис Ропер, в Буртон-Кресценте.

– О, Джон, где мистер Кредль? – Это были первые слова, которыми встретила его божественная Амелия. Надо заметить, что в обыденной жизни, Амелия мало заботилась о том, где находился мистер Кредль.

– Где Кредль? – спросил Имс, повторив вопрос. – Право, не знаю. Мы вместе пришли в должность, но с тех пор я не видел его. Вы знаете, мы сидим в разных комнатах.

– Джон! – И Амелия остановилась.

– Разве что-нибудь случилось? – спросил Джон.

– Джон, эта женщина ушла и бросила мужа. И всего вернее, то есть так же верно, как вас зовут Джон Имс, этот сумасброд ушел вместе с ней.