Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

– Брат, – сказала она и, говоря это, подала ему обе руки, – может быть, мы до сих пор не так понимали друг друга, как бы следовало.

– Я старался, – отвечал старик, – я старался… – И он остановился, или от избытка чувства, или не находя слов, которые бы надлежащим образом выразили его мысль.

– Постараемся снова понять друг друга надлежащим образом, постараемся оба!

– Как! Начинать это снова, когда стукнуло почти семьдесят лет! Нет, Мэри, для меня нет более начинаний. Это, впрочем, нисколько не относится к девушкам. Пока я жив, пусть они владеют моим домом. Если выйдут они замуж, я сделаю для них все, что могу. Я полагаю, что Бернард серьезно занят своим предложением, и если Белл послушает его, то всегда будет принята здесь как владетельница Оллингтона. А что вы сказали, то ни к чему не поведет… начинания для меня совершенно невозможны.

После этого мистрис Дель одна прошла домой через сад. Сквайр обдуманно сказал ей, что ее дети, а не она, могли пользоваться домом, в котором жили, по день его смерти. Он решительно отказался от предложенного ею более искреннего расположения. Он заставил ее понять, что они должны смотреть друг на друга как неприятели, но в какой бы степени она ни была для него неприятелем, он дозволял ей пользоваться его щедротами, потому что желал выполнять свою обязанность в отношении к племянницам.

Мистрис Дель недолго просидела в своей гостиной, когда ей принесли известие, которое на время отвлекло ее внимание от мысли о переезде.

– Мама, – сказала Белл, входя в комнату, – я начинаю серьезно думать, что у Джен скарлатина.

Горничной Джен нездоровилось уже два дня, но до сих пор не подозревали ничего серьезного в ее болезни. Мистрис Дель вскочила с места.

– Кто теперь при ней? – спросила она.

Из ответа Белл оказалось, что как она, так и Лили были при девушке, и что Лили находилась там в настоящую минуту. При этом ответе мистрис Дель поспешила наверх, и в доме поднялась суматоха. Не с большим через час явился сельский аптекарь и с тем вместе врач, и он выразил мнение, что девушка действительно больна скарлатиной. Мистрис Дель, не довольствуясь этим, отправила мальчика в Гествик за доктором Крофтсом, она много лет лично поддерживала оппозицию против медицинской репутации аптекаря и положительно приказала обеим дочерям своим не навещать более бедную Джен. У нее была уже скарлатина и, следовательно, сама она могла поступать как ей угодно. Вслед за тем нанята была сиделка.

Все это изменило на несколько часов течение мыслей мистрис Дель, и не ранее как вечером она могла возвратиться к утреннему разговору, только тогда и перед тем, как ложиться спать, обитательницы Малого дома держали открытый военный совет по этому предмету. Оказалось, что доктора Крофтса не было в Гествике, но им объявили, что он приедет в Оллингтон рано поутру. Мистрис Дель почти решила, что болезнь ее любимой горничной вовсе не скарлатина, но тем не менее нисколько не смягчила своего приказания насчет приближения дочерей к постели больной служанки.

– Чем скорее уедем отсюда, тем лучше, – сказала Белл, которая, пуще матери, противилась проявлению всякого деспотизма со стороны дяди. При разбирательстве по ниточке всего, что происходило между ними, сватовство Бернарда не могло не всплыть наружу. Белл молчала о предложении, сделанном ее кузеном, пока было возможно, но коль скоро дядя начал настаивать на этом предмете перед мистрис Дель, Белл не было уже возможности долее молчать.

– Мама, вы, вероятно, не хотите, чтобы я вышла за него, скажите? – говорила она, когда мать в словах своих обнаружила некоторое расположение к Бернарду.

В ответ на это мистрис Дель с одушевлением уверяла, что у нее вовсе не было подобного желания, а Лили, которая все еще держалась веры в доктора Крофтса, была одушевлена одинаково с матерью. Всем им особенно неприятна была мысль, что дядя их решается вмешиваться в их виды, и вмешиваться вследствие денежного пособия, которое они от него получали. Тем более было неприятно, что он осмелился даже навязывать свое мнение насчет их замужества. Они уверяли друг друга, что дядя их не может иметь никакого права противиться какому бы то ни было браку, в который они захотели бы вступить, лишь бы на этот брак было изъявлено согласие матери. Бедный старый сквайр был прав, утверждая, что на него смотрели с подозрением. На него действительно так смотрели. Впрочем, он сам был тому виною, стараясь расположить к себе дочерей, не считая за нужное приобрести расположение матери.