Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

Каково должно быть выражение его лица, когда он писал о себе эти слова при тусклом свете своей небольшой, одинокой лампы? Если бы он писал это письмо днем, в своей канцелярии, при людях, беспрестанно входящих и выходящих из его кабинета, он едва ли бы выразился о себе так откровенно. Он думал бы тогда, что написанные им о себе слова могут быть прочтены другими глазами, кроме тех, для которых они предназначались. Но в то время, когда он сидел один, в глубине ночи, и раскаивался в своем преступлении почти чистосердечно, он был уверен, что написанного им никто другой не прочитает. В этих словах, говорил он, должна заключаться истина. Теперь они были прочитаны той, кому были адресованы, перед матерью стояла дочь, ей предстояло выслушать свой приговор.

– Скажите мне все сразу, – повторила Лили.

Но какими словами могла мать передать ей содержание письма?

– Лили, – сказала она, встав с места и оставив оба письма на кушетке: из них адресованное на имя Лили было спрятано под носовым платком, а другое, прочитанное, лежало развернутым и на виду. Мистрис Дель взяла обе руки дочери в свои руки, посмотрела ей в лицо и сказала: – Лили, дитя мое!

Больше она ничего не могла сказать, рыдания заглушили ее слова.

– Разве это от него, мама? Могу я прочитать? Надеюсь, он…

– Да, это от мистера Кросби.

– Неужели он болен, мама? Не мучьте меня, скажите мне сразу. Если он болен, я поеду к нему.

– Нет, нет, моя милочка, он не болен. Но подожди… не читай еще. О, Лили! В этом письме заключаются дурные вести, весьма дурные вести.

– Мама, если он не в опасности, то я могу прочитать. Дурные вести относятся до него или только до меня?

В этот момент служанка постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вполовину отворила ее:

– Извините, внизу мистер Бернард желает переговорить с вами.

– Мистер Бернард! Попроси мисс Белл принять его.

– Мисс Белл уже с ним, но он говорит, что ему непременно нужно видеться с вами.

Мистрис Дель чувствовала, что ей нельзя оставить Белл одну. Она не могла взять с собой письма и в то же время не могла оставить дочь свою при раскрытом письме.

– Я не могу с ним видеться, – сказала мистрис Дель. – Спроси, что ему угодно. Скажи, что в настоящую минуту я не могу спуститься вниз.

Служанка удалилась, и Бернард передал Белл свое поручение.

– Скажите, Бернард, что это значит? – спросила Белл. – Не случилось ли чего-нибудь дурного с мистером Кросби?

Бернард в немногих словах рассказал все и, понимая, почему его тетка не вышла к нему, отправился назад в Большой дом. Белл, пораженная таким известием, бессознательно села за стол и, положив на него локти, поддерживала руками свою голову.

«Это убьет ее, – говорила она. – Лили, моя бедная, милая, дорогая Лили! Это решительно убьет ее».

Мать между тем оставалась с дочерью, горестное известие еще не было сообщено.

– Мама, – сказала Лили, – что бы там ни было, но я должна знать это. Я начинаю угадывать истину. Вам больно передать ее. Позвольте. Могу ли я сама прочитать его?

Спокойствие Лили изумляло мистрис Дель. Нельзя было не думать, что Лили угадывала истину, иначе она не обнаруживала бы такой твердости духа, слезы в глазах ее как будто высохли.

– Ты можешь прочитать, но прежде я должна рассказать тебе его содержание. О дитя мое, родное мое дитя!

В это время Лили склонилась к постели, и ее мать остановилась перед ней и начала ее ласкать.

– В таком случае расскажите мне, – сказала она. – Впрочем, я знаю, в чем дело. На свободе, вдали от меня, он передумал о браке и находит, что это не должно быть так, как мы полагали. Я предлагала ему до отъезда взять назад свое слово, и теперь он убедился, что лучше принять предложение. Так ли это, мама?

Мистрис Дель ничего не сказала в ответ, но Лили понимала по выражению ее лица, что это совершенно так.

– Он мог бы написать мне самой, – сказала Лили с особенной гордостью. – Мама, пойдемте завтракать. Значит, мне он ничего не прислал?

– К тебе есть записка. Он просит, чтоб я ее прочитала, но я ее не распечатала. Вот она.

– Дайте ее мне, – сказала Лили почти сердито. – Позвольте мне прочитать его последние слова ко мне.

И Лили взяла записку из рук матери.

«Лили, – говорилось в записке, – ваша мать расскажет вам все. Прежде чем вы прочитаете эти немногие слова, вы узнаете, что доверялись человеку, не заслуживающему ни малейшего доверия. Я знаю, что вы будете презирать меня. Не смею даже просить у вас прощения, понадеюсь, что вы позволите мне молиться о вашем счастье. А. К.».