Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

Прочитав эти слова, Джонни остановился в коридоре. Джемима, не понимая, почему молодой человек должен колебаться, когда предмет его любви приглашает его на свидание в задней комнате, снова прошептала ему довольно внятно:

– Мисс Амелия там одна, все прочие наверху, в гостиной!

Джонни принужден был снять шляпу и тихим шагом вошел в комнату позади столовой.

Каким образом предстояло ему поступить с неприятелем? Придется ли ему встретиться с Амелией взбешенной или Амелией влюбленной? Она показалась ему суровою и вызывающею на бой, когда он осмелился украдкой взглянуть на нее во время обеда, и теперь он ожидал, что она нападет на него с громкими упреками и угрозами. Но случилось совсем иначе. Когда Джонни вошел в комнату, Амелия, склонясь на каминную полку, стояла к нему спиной и в момент его прихода не сказала ни слова. Джонни пришел на середину комнаты и остановился там, ожидая, когда она заговорит.

– Затворите дверь! – сказала Амелия, взглянув на Джонни через плечо. – Полагаю, вы не захотите, чтобы служанка подслушала ваш разговор.

Джонни затворил дверь, Амелия продолжала стоять к нему спиной, облокотясь на каминную полку.

Казалось, что Джонни ничего не имел сказать, потому что оставался совершенно безмолвным.

– Ну, что же, мистер Имс! – сказала Амелия после продолжительной паузы, снова взглянув на него через плечо.

– Джемима доставила мне вашу записку, и потому я пришел сюда, – сказал Джонни.

– Неужели же мы так должны встретиться! – вскричала она, внезапно повернувшись к нему и отбросив на плечи свои длинные, черные волосы.

В этот момент она была хороша. У нее были большие и светлые глаза и прекрасные плечи. Для художника она могла бы послужить превосходной моделью при изображении Юдифи, но я сомневаюсь, чтобы мужчина, посмотрев ей в лицо, мог подумать, что она будет превосходной женой.

– О Джон! При такой любви, как наша, неужели мы должны так встретиться! – сказала она, всплеснув руками.

– Не знаю, что вы хотите сказать, – возразил Имс.

– Если вы женитесь на Л. Д. то так и скажите мне сразу. Будьте же мужчиной, сэр, и признайтесь.

– Нет, – отвечал Имс. – Я не женюсь на той леди, на которую вы намекаете.

– Честное слово?

– Я бы не хотел, чтобы о ней говорили. Я не думаю жениться на ней, и кажется, этого довольно.

– Неужели вы думаете, что я желаю говорить о ней? Какая мне надобность до Л. Д., если она и для вас не имеет никакого значения? Ах, Джонни, почему вы написали мне такое жестокое письмо?

При этом вопросе она склонилась на его плечо или, по крайней мере, сделала попытку склониться. Джонни Имс, за недостатком твердости духа, не оттолкнул ее, но опустил плечо свое так, что опора для нее была весьма непрочна, и Амелия принуждена была снова выпрямиться.

– Почему вы написали мне такое жестокое письмо? – повторила она.

– Потому, Амелия, что я нашел это за лучшее. Скажите сами, что может сделать мужчина с годовым доходом в девяносто фунтов стерлингов?

– Ваша мать дает вам от себя двадцать фунтов.

– Ну, что же можно сделать и со ста десятью фунтами?

– Ваше жалованье с каждым годом будет увеличиваться пятью фунтами, – возразила Амелия, имевшая, как видно, запас довольно верных сведений. – Мы можем жить здесь, вместе с мама, и вы только будете платить ей то, что вы платите теперь. Если вы искренни, Джонни, вам нет надобности думать так много о деньгах. Если бы вы любили меня так, как говорили мне…

Дальнейшие слова были прерваны слезами, и Амелия снова склонилась на плечо Джонни. Что ему оставалось делать? Говоря по правде, его единственным желанием было убежать, а между тем его рука, вовсе не согласовавшаяся с его желаниями, обвилась вокруг талии Амелии. В подобной борьбе, сколько преимуществ имеет женщина на своей стороне!

– О, Джонни! – сказала Амелия, лишь только почувствовала прикосновение его руки. – Ах боже мой! Какие у вас хорошенькие часы! – И она вынула из его кармана эту игрушку. – Купили?

– Нет, мне подарили.

– Джон Имс, неужели вам подарила их Л. Д.?

– Нет, нет, нет, – сказал Джонни, притопнув ногой.

– Ах, извините, пожалуйста, – сказала Амелия, пораженная на минуту его энергией. – Может статься, вам подарила их мама?

– Нет, это подарок одного мужчины. Пожалуйста, теперь не напоминайте мне больше о часах.

– Ни о чем не буду напоминать вам, Джонни, если вы скажете, что любите меня по-прежнему. Быть может, мне не следовало бы просить вас об этом, оно и неприлично, но что же стану я делать, когда вы овладели моим сердцем! Пойдемте наверх и напьемся вместе чаю.