Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

– Разумеется, чего тут бояться, ты можешь быть уверена, что мы не спустим глаз с него. Мортимер будет как можно чаще приглашать его к обеду, и притом же теперь, когда отпуск его кончился, он не выедет из города. На Рождество он будет сюда, не правда ли?

– Непременно.

– Смотри же держи его крепче. Что касается до этих Делей, я бы на твоем месте была как можно осторожнее и никому бы не стала отзываться о них с невыгодной стороны. В твоем положении это было бы не совсем хорошо.

С этим советом леди Амелия прекратила разговор.

В тот самый день леди Джулия возвращалась домой. Ее прощание со всем семейством замка Курси было очень холодно, хотя о мистере Кросби и его оллингтонской невесте не было и помину. Александрина вовсе не показывалась при этом случае, она даже не говорила с своим врагом с того вечера, когда принуждена была удалиться из гостиной.

– Прощайте, – сказала графиня. – Вы были так добры, что приехали сюда и доставили нам величайшее удовольствие.

– Очень, очень благодарна вам. Доброе утро, – сказала леди Джулия, сделав величавый реверанс.

– Поклонитесь от меня вашему брату. Нам бы очень было приятно повидаться с ним, надеюсь, что он не пострадал от быка.

И леди Джулия удалилась.

– Как глупо я сделала, пригласив сюда эту женщину, – сказала графиня прежде, чем затворилась дверь за уезжавшей гостьей.

– В самом деле? – провизжала леди Джулия сквозь щель непритворенной двери.

Наступило довольно продолжительное молчание, потом послышался шепот и вслед за тем громкий смех.

– Ах мама! Что мы будем делать? – спросила леди Амелия.

– Что делать? – сказала Маргарита. – К чему этот вопрос? Пусть она хоть раз в жизни услышит истину.

– Милая леди Думбелло, что вы подумаете о нас? – спросила графиня, обращаясь к другой гостье, которая намеревалась тоже уехать. – Скажите, знавал ли кто прежде подобную женщину!

– Мне кажется, она очень мила, – сказала леди Думбелло, улыбаясь.

– Я не могу с вами согласиться, – сказала леди Клэндидлем.

– Впрочем, я уверена, что она имела в виду доброе дело. Она очень благотворительна, подает милостыню и прочее.

– Не знаю, – сказала Розина. – Я просила ее подписать что-нибудь на миссию к подавлению католицизма на западе Ирландии, и она отказала мне наотрез.

– Ну что, душа моя, готова ли? – спросил лорд Думбелло, войдя в гостиную.

Состоялись и вторые проводы, на этот раз графиня подождала, пока не затворились двери и не затихли шаги удалявшейся леди Думбелло.

– Заметили вы, – сказала графиня, обращаясь к леди Клэндидлем, – что с тех пор, как уехал мистер Поллисер, она больше не вздергивает носа?

– Да, заметила, – отвечала леди Клэндидлем. – Что касается до бедного Думбелло, то, по моему мнению, это самое слепое создание, которое мне случалось видеть в жизни.

– В будущем мае мы что-нибудь услышим новенькое, – сказала леди де Курси, выразительно покачав головой. – Но все же ей никогда не бывать герцогиней Омниум.

– Желала бы я знать, что скажет обо мне ваша мама, когда я завтра поеду отсюда, – говорила леди Клэндидлем, переходя с Маргаритой через зал.

– Она не скажет, что вы намерены убежать от мужа с каким-нибудь джентльменом, – сказала Маргарита.

– Уж разумеется не с графом, – сказала леди Клэндидлем. – Ха-ха-ха! Какие мы все добренькие, не правда ли? Слава богу, что никому не вредим.

Таким образом, гости один за другим разъехались, и семейству де Курси предоставлена была полная свобода наслаждаться блаженством семейной жизни. Эта жизнь, весьма естественно, не лишена была своих прелестей, особливо когда между чувствами матери и ее дочерей было так много общего. Без всякого сомнения, выпадали и не совсем приятные минуты, но это происходило преимущественно от телесных недугов графа.

– Когда твой отец заговорит со мной, – говорила мистрис Джорж своему мужу, – со мной делается такая дрожь, что я не в состоянии разинуть рта, чтобы ответить ему.

– Ты, пожалуйста, не потакай ему, – сказал Джорж. – Ведь он тебе ничего не может сделать. У тебя есть свои собственные деньги, а если мне суждено быть наследником, то это сделается без него.

– Он так и заскрипит зубами, когда увидит меня.

– Не обращай на это внимания, не укусит. Бывало, он скрежетал зубами и при встрече со мной, когда я приходил просить денег у него, это мне не нравилось, а теперь я и думать не хочу. Раз как-то бросил в меня книгой, да не попал.

– Если он бросит в меня, Джорж, то я тут же и упаду.