Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

– Ты знаешь, Александрина, я не хочу тебе делать наставления. Скажи мне откровенно, действительно ли ты любишь его? Ведь ты и я всегда были добрыми друзьями.

И замужняя сестра обняла талию сестры, которая желала быть замужем.

– Он мне нравится.

– И он признавался тебе в любви?

– Что-то было в этом роде. Тише, он идет!

Кросби вышел из большой гостиной и присоединился к сестрам.

– Нас прогнала пустая болтовня леди Джулии, – сказала старшая сестра.

– Я никогда не встречал подобной женщины, – сказал Кросби.

– И мало найдется таких, – сказала Александрина.

Наступила пауза, продолжавшаяся минуты две. Леди Гезби размышляла в это время, хорошо ли она сделает, если уйдет и оставит сестру свою с мистером Кросби. Если бы знать положительно, что мистер Кросби женится на Александрине, то, само собою разумеется, благоразумно было бы предоставить ему случай выразить свое желание. Но если Александрина просто строила из себя дурочку, то необходимо было остаться.

«Мне кажется, для нее будет лучше, если я уйду», – сказала про себя старшая сестра и, повинуясь правилу, которое должно управлять всеми нашими действиями, удалилась и присоединилась к гостям.

– Не перейти ли нам в другую комнату? – спросил Кросби.

– Мне кажется и здесь хорошо, – отвечала Александрина.

– Я желал бы переговорить с вам, и очень серьезно.

– Разве вы не можете говорить здесь?

– Нет. Здесь беспрестанно ходят взад и вперед.

Леди Александрина без дальнейших возражений перешла в другую гостиную. Гостиная эта была также освещена, и в ней находилось до пяти лиц. Леди Розина сидела в углу и читала какое-то сочинение о втором пришествии Спасителя и о блаженной жизни праведных после Страшного суда, ее брат спал в кресле, какой-то молодой джентльмен с дамой играли в шахматы. Для Кросби и Александрины было достаточно места, чтобы сесть отдельно от других.

– Что же вы хотели сказать мне, мистер Кросби? Но, во-первых, я намерена повторить вопрос леди Джулии, как я уже предупредила вас: когда вы получили последнее письмо от мисс Дель?

– После того, что я рассказал вам, с вашей стороны жестоко предлагать подобный вопрос. Вы знаете, что я дал мисс Дель обещание жениться на ней.

– Знаю очень хорошо. Я не вижу причины, зачем вы привели меня сюда, чтобы сообщить мне то, что всем уже известно. При таком герольде, как леди Джулия, это совершенно излишне.

– Если вы намерены отвечать мне в этом тоне, я сейчас же кончу объяснение. Объявляя вам о моей помолвке, я в то же время объявил, что сердцем моим владеет другая женщина. Скажите, справедлив ли я в своем предположении, что вы знали, на кого я намекал?

– Нет, мистер Кросби, не знала. Я не ворожея и не могу так глубоко заглядывать в душу человека, как ваш друг леди Джулия.

– Александрина, я люблю вас. В настоящую минуту едва ли мне нужно говорить об этом.

– Едва ли, действительно, особливо теперь, когда вы обещали жениться на мисс Дель.

– Что касается до этого обещания, то, признаюсь, я действовал безрассудно, если хотите, более чем безрассудно. Вы не можете упрекать меня за это так сильно, как я сам упрекаю себя. Впрочем я решился не жениться на женщине, которой не люблю. (О, если бы Лили услышала эти слова!) Я не иначе могу отзываться о мисс Дель, как с самой прекрасной стороны, но в то же время я совершенно уверен, что, будучи ее мужем, не могу доставить ей счастья.

– Зачем же вы не подумали об этом прежде, чем сделали предложение? – спросила Александрина.

При этом в тоне ее голоса слышался самый легкий упрек.

– Мне бы следовало сделать это, но не знаю, едва ли вы можете винить меня так строго. Если бы вы, во время последней нашей встречи в Лондоне, были менее…

– Менее чего?

– Менее строги, – сказал Кросби, – тогда, быть может, ничего бы этого не случилось.

Леди Александрина не могла припомнить, когда она была строга, но, как будто вспомнив, сказала:

– Ах да, конечно, это была моя вина.

– Я приехал в Оллингтон с свободным сердцем и теперь нахожусь в затруднительном положении. Я говорю вам все, как было. Жениться на мисс Дель мне невозможно. С моей стороны было бы жестоко жениться на ней, зная, что сердце мое принадлежит другой. Я сказал вам, кто эта другая, теперь скажите, могу ли я надеяться на ответ?

– Ответ на что?

– Александрина, согласитесь ли вы быть моей женой?

Если бы цель Александрины состояла в том, чтобы довести его до прямого признания в любви и затем предложения руки, то, конечно, цель эта была теперь достигнута. Она имела такую веру в свою собственную способность и в способность матери устраивать житейские дела, что, принимая предложение, она нисколько не страшилась последствий, она вовсе не думала, что и с ней могут поступить точно так же, как поступили с Дель.