Энтони Троллоп - Домик в Оллингтоне

Она очень хорошо знала свое положение и его. Приняв его предложение, она в непродолжительном времени сделалась бы его женой, что бы там ни говорили против этого мисс Дель и все ее друзья. В этом отношении она решительно ничего не боялась. Несмотря на то, она не приняла сейчас же предложения. Хотя она и желала владеть этим призом, но женская натура останавливала ее от выражения согласия.

– Давно ли, мистер Кросби, – сказала она, – вы делали этот же самый вопрос мисс Дель?

– Александрина, я обещал вам рассказать все, и я рассказал. Если за это вы намерены наказать меня…

– Я сделаю еще один вопрос: много ли пройдет времени до той поры, как вы предложите этот вопрос другой девушке?

Кросби повернулся кругом, как будто намереваясь в гневе удалиться от нее, но, пройдя половину расстояния до дверей, воротился.

– Клянусь небом, – сказал он довольно сурово, – я должен получить ответ. Вы ничем не можете упрекнуть меня. Все сделанное мною дурное, я сделал чрез вас и для вас. Вы выслушали мое предложение, отвечайте же: намерены ли вы принять его?

– Мистер Кросби, вы меня изумляете. Если бы вы стали требовать от меня деньги или жизнь, мне кажется, и тогда вы не употребили бы такого повелительного тона.

– Скажите, более решительного.

– А если я откажусь от этой чести?

– Тогда я буду считать вас самой легкомысленной женщиной.

– Если же я приняла бы его?

– Я бы поклялся, что вы прекраснейшая, неоцененнейшая, очаровательнейшая из женщин.

– Конечно, мне приятнее заслужить о себе ваше хорошее мнение, нежели дурное, – сказала леди Александрина.

После этих слов тот и другая поняли, что дело было решено. Каждый раз, когда леди Александрине приходилось говорить о Лили, она всегда называла ее «бедная мисс Дель» и никогда не упрекала своего будущего мужа за эту маленькую проделку.

– Я сегодня же поговорю с мама, – сказала она, прощаясь с мистером Кросби в уединенном уголке, выбранном ими для своих объяснений.

Когда они вышли из этого уголка, глаза леди Джулии снова остановились на них, но Александрина уже не обращала более внимания на леди Джулию.

– Джорж, я не могу понять, что такое этот мистер Поллисер. Не следует ли его называть теперь лордом, если он должен сделаться герцогом? – Вопрос этот был предложен мистрис Джорж де Курси своему мужу, когда они пришли в спальню.

– Да, по смерти старика он будет герцогом Омниум. Мне кажется, я в жизнь свою не встречал такого тяжелого человека. Вот уж будет дрожать-то над своим имением.

– Пожалуйста, Джорж, объясни мне это. С моей стороны так глупо не понимать подобных вещей, я не смею открыть рот, боясь сделать какой-нибудь промах.

– В таком случае, моя милая, незачем и рот открывать. В свое время ты узнаешь все вещи подобного рода, и право, никто не заметит, что ты не понимаешь их, если ничего не станешь говорить.

– Но Джорж, я не хочу сидеть молча целый вечер, уж если нельзя ни о чем говорить, то я лучше соглашусь оставаться в этой комнате и читать какой-нибудь роман.

– Посмотри на леди Думбелло: она не любит много говорить.

– Леди Думбелло не может служить мне примером. Скажи же мне, пожалуйста, что такое этот мистер Поллисер?

– Племянник герцога. Будь он сыном герцога, его бы называли маркизом Сильвербридж.

– Значит, до смерти дяди он обыкновенный мистер?

– Да, весьма обыкновенный мистер.

– Как жаль его. Но скажи мне, Джорж: если у меня будет сын, если он вырастет и если…

– Ах какой вздор! когда он будет и когда он вырастет, тогда и станем говорить об этом, а теперь я хочу спать.

На другое утро мистер Плантаженет Поллисер отправлялся до завтрака в путь, имевший политическую цель. Кусок булки и чашка кофе в пустой одинокой комнате доставили ему то или другое ему одному понятное удовольствие. Общий завтрак в замке Курси подавали в одиннадцать часов, в это время мистер Поллисер сидел уже в кабинете сильвербриджского мэра.

– Я должен уехать на поезде в три часа сорок пять минут, – говорил мистер Поллисер. – Кто же будет держать мою сторону?

– С своей стороны я скажу несколько слов, потом Грауди, который надеется, что его будут слушать. Грауди всегда твердо стоял за его сиятельство.

– Помните, что мы явимся в зал собрания ровно в час. У вас на дворе будет стоять кабриолет, чтобы отвезти меня на станцию железной дороги. В случае неудачи, я не хочу терять ни минуты. Я буду здесь через полтора часа. Нет, благодарю вас, утром я никогда не пью вина.