Роже Гар - Семья Тибо (Том 3)

Но горе сломило ее. Она снова уронила голову на руки и заплакала.

LXXVII

Женни с отчаянной твердостью решила бежать; инстинкт предупреждал ее, что если она хочет выдержать характер и привести в исполнение то, от чего зависит все ее будущее, то ни в коем случае не надо больше видеться с матерью... И надо поторопиться, чтобы не успеть обдумать свой поступок.

Она помчалась в свою комнату, с лихорадочной поспешностью побросала в чемодан белье, несколько черных платьев; затем, стиснув зубы, с горящими щеками, снова надела шляпу, вуаль и, даже не взглянув в зеркало, выбежала из дому, как будто за нею кто-то гнался.

"Теперь я одна и свободна, - с упоением и ужасом думала она, быстро спускаясь по лестнице. - Теперь у меня действительно никого нет, кроме него!"

На улице у нее на мгновение закружилась голова. Куда идти? Жак будет ждать ее в буфете не раньше двух часов, а сейчас не больше двенадцати. Все равно: проще всего, раз она уже с багажом, сразу сесть в трамвай, который идет по бульвару Сен-Мишель, затем пересесть в другой, тот, что идет по бульвару Сен-Жермен, и доехать до Лионского вокзала.

Ей посчастливилось сразу попасть в трамвай и найти место на площадке.

"Не думать, - говорила она себе. - Не думать".

Это удалось ей без особого труда, потому что вагон был переполнен и разговор в нем шел общий и шумный, словно после какого-нибудь несчастного случая: "А браки, сударыня, браки! Сегодня утром в мэриях у окошечек в отделе актов гражданского состояния служащие просто голову потеряли: столько мобилизованных женятся перед отъездом!" - "Как так? А формальности?.." "Все это упростили. На войне, как на войне, - сейчас вполне уместно будет это сказать... Если у вас есть при себе два метрических свидетельства и военный билет, вы можете в пять минут узаконить какую угодно старую связь..." - "Знаете, я это одобряю: нравственность, и вообще..." - "О, что касается нравственности, этого нам не занимать. Во Франции все на высоте, когда нужно". - "Я живу у фортов. И знаете, призывные комиссии в нашем районе осаждаются с раннего утра! Масса добровольцев! - "Нет, - поправил военный врач в мундире, - прием добровольцев еще не открыт. Люди приходят навести справки, может быть, записаться..."

Трамвай, который шел с площади Бастилии, тоже был переполнен: пассажиры теснились в проходах между скамейками. Тем не менее Женни удалось сесть благодаря любезности какой-то дамы, которая, видя, что ее стесняет багаж, уступила ей место своей маленькой дочки.

Укачиваемая шумом трамвая и гулом голосов, Женни, чтобы убежать от собственных мыслей, охотно прислушивалась к фразам, которыми обменивались над ее головой.

Перед улицей Сен-Жак трамвай вынужден был остановиться, чтобы пропустить полк легкой артиллерии, направлявшийся к Сорбонне.

"Как видно, весь гарнизон уже потихоньку покинул Париж..." "Чувствуется, что есть руководство. Все идет... по-военному". - "Да! Судя по началу, это протянется недолго!" - "Я был во время отпуска в Вогезах, в Рибовийе... И знаете, что я вам скажу: когда видишь наших храбрых восточных солдат, особенно наших славных пехотинцев, - на душе становится спокойно!" "А все-таки мы струсили - отступили на десять километров..." - "Полноте! Когда у них будет двадцать миллионов русских штыков сзади да мы спереди..." - "Хозяин гостиницы, где я живу, рассказывал, что один приезжий из Люксембурга видел, как французский летчик налетел прямо на цепеллин и проткнул его, словно мыльный пузырь!.." - "Надо остерегаться ложных известий, - сказал кондуктор, - а то один пассажир только что рассказал, будто сегодня ночью в Эльзасе была одержана решительная победа". - "Ну, это уж он, конечно, хватил!.. Но вот мне говорили, что около Нанси видели патрули бошей..." - "Около Нанси! Что за ерунда!" - "А кто-нибудь слышал о том, что взорвали мосты в Суассоне?" - "Кто, мы или они?" - "Разумеется, мы. В Суассоне!" - "Это мог сделать шпион..." - "Надо смотреть в оба. Шпионов теперь полно... Одной полиции тут не управиться. Надо, чтобы каждый зорко следил в своем квартале, в своем доме". - "Мой брат служит на Орлеанском вокзале. И вот его жена рассказывала, что видела, как их сосед прятал у себя под кроватью германское знамя". - "Что касается меня, - сентенциозно заявил какой-то господин в пенсне, - я считаю, что немец имеет право крикнуть: "Да здравствует Германия!" Разумеется, при условии, что это не будет носить подстрекательский характер... Что делать? Они же оттуда, это не их вина..."

На площади Мобер - новая остановка. Мостовую загораживала целая толпа. Женни заметила в начале улицы Монж банду разъяренных людей. Вооружившись толстым бревном, они с грохотом вышибали витрину магазина под вывеской "Молочная Магги"{357}.