Ангелина Шевцова - След. Укус куфии

Рогозина навалилась на Органиста, сбила его с ног, сумела перевернуть на спину и защелкнула наручники на его запястьях.

А Майский подхватил бесчувственную девочку.

— Она под действием яда, — тяжело дыша, сказала Рогозина. — И Круглов тоже отравлен.

Майский передал ей ребенка, подхватил Круглова и усадил, прислонив спиной к креслу.

— Где антидот?

— Он рассчитан на одного человека! — Когда Рогозина доставала шприц, в ее голосе прозвучало отчаяние.

Майский оставил Круглова и рывком усадил Вячеслава.

— Когда подействует яд?

— У вас нет шансов, — с улыбкой сумасшедшего прошептал тот.

— Ты думаешь, у тебя есть шанс? — прорычал Майский. — Ты думаешь, получишь пожизненное, — у нас ведь не казнят, а потом чего-нибудь придумаешь?

— Обязательно. — Органист по-прежнему улыбался. — Я ведь очень хороший психотерапевт и хирург.

— А я очень хорошая медсестра, — улыбнулся ему в ответ Майский. — И сейчас я тебе сделаю укольчик.

И не медля ни секунды, всадил в плечо Вячеславу отравленную стрелу.

Органист издал дикий вопль, а Майский, потеряв к нему всякий интерес, швырнул его на пол и поднялся.

Рогозина смотрела на Круглова. Тот, не в силах пошевелиться или издать хотя бы звук, глазами указал ей на девочку.

Рогозина стиснула зубы и сделала ребенку инъекцию антидота.

— Ну, пожалуйста, миленькая… — прошептала она.

Девочка не шевелилась.

Рогозина нащупала пульс на тоненькой ручке. Потом несколько раз сильно шлепнула девочку по щекам.

Та открыла глаза. Огляделась. И разразилась плачем.

— Мама! Мама!

— Ну, тише, тише. — Рогозина взяла ее на руки. — Сейчас поедем к маме. — Повернулась к Майскому: — Сережа, Круглова срочно в ФЭС.

У неподвижного самолета сгрудились машины с мигалками.

Круглова на носилках погрузили в микроавтобус с тонированными стеклами. Туда же забрались женщина средних лет и здоровенный детина с волосами, собранными в хвост. Микроавтобус сорвался с места и унесся в сопровождении милицейской машины.

Спасенную девочку забрала «скорая».

Органиста унесли подоспевшие омоновцы. Он был уже никакой.

По ночным московским улицам мчался автобус ФЭС, перед ним, расчищая дорогу, — машина милиции.

Рогозина держала руку обездвиженного Круглова в своей. Майский, нервничая все больше, то и дело смотрел на часы.

— Сережа, позвони Антоновой, скажи, чтобы готовили еще антидот… Сейчас, Коля, сейчас. Потерпи…

Валентина Антонова смешивала содержимое пробирок.

Хлопнула дверь, и в лабораторию вбежали Тихонов и Белая.

— Что случилось? — отдышавшись, спросил компьютерный гений.

— Круглов ранен, — дрожащим голосом ответила Антонова. — Этим же ядом. Девочку спасли, а на Круглова не хватило. Его к нам везут, надо срочно изготовить еще дозу противоядия…

— Ну? — нетерпеливо подтолкнула ее Белая.

— У меня не получается! — Антонова готова была заплакать.

— Спокойно, — скомандовал Тихонов, подходя к столу. — Что куда надо лить? И с чем смешивать?

— А Органист-то у нас в руках с самого начала был… — проговорила Рогозина.

— В смысле? — не понял Майский.

— В прямом. Этот Волков приходил к нам. Он — психотерапевт Овечкина, который во всех убийствах признался.

— Он же писатель вроде, — напомнил Майский.

Рогозина кивнула.

— Ну да. На психологические темы пишет. В общем, многогранная личность. И видимо, он контролировал Овечкина, заставлял его признаваться в том, чего тот не совершал.

Зазвонил телефон.

— Да? — проговорила она в трубку. — Не получается? Валя, постарайся, соберись, там все просто, по последней записи в компьютере…

— Ребята, я не уверена… — Валентина была готова удариться в панику. — Я не химик. Я не буду колоть это человеку!

— Выхода нет, — ответил Тихонов. — Они уже подъезжают. Пошли.

Он вышел из лаборатории вместе с Белой. Антонова набрала воздуху в грудь, как перед прыжком с трамплина, и втянула в шприц содержимое пробирки.

Микроавтобус влетел во двор ФЭС.

Их уже поджидала перепуганная до смерти троица оставшихся — Антонова со шприцем в руке, Тихонов и Белая.

Майский и Рогозина выбрались наружу, вытащили носилки с Кругловым.

— Валя, ну где ты там? — крикнула старая подруга Антоновой.

Валентина подбежала, быстро сделала обездвиженному майору укол, потом закрыла глаза и начала креститься.