Ангелина Шевцова - След. Укус куфии

— Скажи, брат, — доверительно начал Майский. — Я от некоторых людей слышал, что самое главное место в учении о бесконечности занимает яд куфии…

— А-а-а…

Тихонов с огромным наслаждением глотнул кофе. Он решил забить на этого ненормального майора, который нарезал по кухоньке круги, бормоча как заведенный:

— Нет, ты можешь мне объяснить, чего хочет эта… Чего мы ждем? Мы знаем, где они, почему мы их не берем?..

Тихонов прикрыл глаза и снова приложился к чашке.

— Там работает человек под прикрытием.

— Да знаю я… — нервно сказал Круглов. — В бирюльки Рогозина играет… Не наигралась. Ей бы в пионеры! Была бы победителем игры «Зарница», блин…

Тихонов поклялся себе, что Круглову не удастся вывести его из кофейной нирваны.

— Не знаю… Мне кажется, она права. Нельзя их спугнуть.

Майор почти с ненавистью посмотрел на него.

— Еще один аналитик нашелся… С кем я работаю?! Все. Я ушел. Не могу больше здесь находиться, пока эта мразь на свободе воздухом дышит, а мы, зная, где она, кофе пьем. Пока.

— Ты говоришь о реальности, — вещал главный. — Она затмевает тебе глаза и лишает твои слова смысла. Яд куфии — он служил совсем иным целям в глубокой древности. Сейчас для того, чтобы понять смысл нашего существования, он уже не нужен, никто его не готовит. Мы пользуемся духовными практиками. Предлагаю тебе к ним и вернуться, присоединившись к нашим медитирующим друзьям в бесконечности.

Примерно на середине его монолога Майский понял, что у него почему-то двоится в глазах. Окружающие люди и предметы стали удлиняться, искажаться… и это было настолько нехорошо, что Майский попробовал встать. У него не получилось.

Главный адепт перестал проповедовать и погрузился в медитацию.

Майский, немного завалившися набок после неудачной попытки подняться, застыл в неподвижности с самой дурацкой улыбкой на лице…

А дальше случилось неожиданное.

Ворвавшиеся ребята в камуфляже и лыжных масках с полным беспристрастием повязали всех, кто находился в старом доме. Сопротивления странно радостные «дети бесконечности» не оказали, лишь Майский снова попытался встать — и снова безрезультатно. Перед глазами у него все плыло, взгляд не желал фокусироваться, а губы сами собой разъезжались в улыбке. Он улыбался всем, в том числе и Круглову, который появился как раз в этот момент и распорядился:

— Всех в ФЭС.

Наркош на своем веку Круглов повидал предостаточно. У всей повязанной сегодня шатии-братии были явные признаки приема психостимуляторов.

— Да хватит уже кочевряжиться! — не выдержал он при виде очередного улыбающегося «дитяти бесконечности». — Твои друзья уже во всем признались.

— Не понимаю… о чем вы. — Выражение лица адепта не изменилось. — Мне не в чем… признаваться… Весь мир… открыт…

Похоже, этот поймал эмоциональную эйфорию.

— Кто ваш председатель? — с чувством полной безнадежности спросил Круглов. — Где его искать?

— Какой… председатель? — улыбнулся допрашиваемый. — О чем вы? Знаете, а вы сине-зеленый… и пахнете так… колюче… Не надо… злиться… Это неправильно…

— Главный, верховный, не знаю, как вы его называете, — терпеливо повторил Круглов. — Где. Он. Прячет. Девочку?

— Какую… девочку? Не понимаю… Прятать? Зачем? Мир… прозрачен… Смотрите… я гляжу… сквозь вас…

Адепт принялся что-то ловить в воздухе.

Круглов крепко хлопнул руками по столешнице.

— Идиоты!

Прозвучало почти как у Лелика из «Бриллиантовой руки»…

— И где вы этого Круглова откопали? — поинтересовался Майский, сделав глоток чаю — на кофе он пока не решался.

— Не спрашивай. — Рогозина махнула рукой. — Как ты себя чувствуешь?

Майский прислушался к своим ощущениям.

— Уже лучше. Хорошо, что маленький глоток сделал, быстро отпустило. Но было интересно… Что это за зелье?

— Наверно, психостимулятор наподобие лизергиновой кислоты. У нескольких взяли анализ, потом посмотрим, что у них в крови.

Майский одним глотком опустошил чашку и заключил:

— В общем, надо выходить на этого… ослепляющего своим светом лидера и разговаривать с ним.

— Сейчас Тихонову привезут компьютеры этих… сектантов, — сообщила Рогозина. — Он установит адрес их лидера. Чем они там вообще занимались?