Ангелина Шевцова - След. Укус куфии

Это был момент истины, после которого оставалось только пить. Вместо этого вполне логичного шага лидер «Пьяного Минотавра» совершил очередную глупость: купил у нового барабанщика подержанный ноутбук. Правда, очень дешево. Но на сакраментальный вопрос «зачем тебе, коза, баян?» обладатель битой жизнью обновки едва ли смог бы ответить что-либо пристойное.

Барабанщик был так добр, что вдобавок к ноутбуку оставил Валере модем-свисток. Ненадолго, на пару дней. Решив использовать модем на полную катушку, Тесей тут же насмотрелся всякого и, к своему удивлению, быстро заскучал. Чтобы немного отвлечься, он стал читать новостные сайты — такого панк-рокер за собой до сих пор никогда не замечал. «Спермотоксикоз, наверное», — решил он.

Немного полистав светскую хронику, он перешел на московские криминальные новости. Здесь в основном муссировались массовые убийства детей безумным маньяком Органистом. Взгляд рассеянно побежал по строчкам и вдруг зацепился за подробность, благодаря которой маньяк получил свое несуразное прозвище. Валера перечитал.

…Всю ночь он просидел в подвале, снова и снова читая одни и те же новости на разных сайтах. И все это время он старался убедить себя, что такого просто не может быть. Его сосед — не Органист. Если бы это действительно было так, при чем здесь тогда наркотики и китайская мафия?..

Он экспериментировал с китайскими наркотиками на детях, вот при чем. Вот тогда все сходится.

А свиньи?! Маньяк резал поросят для маскировки?..

Не было никаких свиней.

Значит, «свежатина» в пакетах…

Это были дети. Это. Были. Дети.

Рассудком Валера уже все понял, но душа продолжала сопротивляться ужасной правде. В конце концов, он решил просто пойти к Чугунову и все выяснить. Это единственный способ узнать правду.

Когда к Валере по прозвищу Тесей пришло это простое и верное решение, часы на разбитом ноутбуке показывали семь утра.

Содержимое двух пробирок перелилось в третью.

— Над чем работаете, Галина Николаевна? — поинтересовался незаметно подошедший Тихонов.

Рогозина вздрогнула при звуке его голоса.

— Ой, Иван… Ну, ты и напугал… — Она показала пробирку Тихонову. — Противоядие пытаюсь получить. Если Маша Гущина еще жива, мы сможем ее спасти…

Рогозина села за компьютер, набрала какие-то цифры.

На экране монитора преобразованные графикой формулы демонстрировали, как в массу черных клеток внедряется желтое вещество. Поначалу черные клетки исчезали, но потом скооперировались и задавили желтый цвет массой.

— М-да… — резюмировала Рогозина. — Пока не слишком успешно…

Она ввела еще несколько цифр. Компьютерная графика продемонстрировала, что черные клетки исчезли полностью, но через некоторое время — более продолжительное, правда, чем в первый раз, — вернулись и опять сожрали весь желтый цвет.

Рогозина тяжело вздохнула…

В Майском погиб великий актер.

Несостоявшийся лицедей размышлял об этом, сидя на циновке в коленопреклоненной позе. На нем было что-то условно-восточное — бесформенный балахон с капюшоном. Волосы он умудрился заплести в некоторое подобие дредов. Правда, из-под натянутого капюшона их было не видно.

Помещение, в котором собрались адепты «Детей бесконечности», было мрачным, просторным, с эркерами и высокими сводчатыми потолками. И явно заброшенным — кое-где в окнах не хватало стекол, а оставшиеся радовали взор грязными потеками.

На полу в немалом количестве были расставлены зажженные свечи. В углу приткнулся магнитофон, из динамиков которого лилось горловое пение.

Народ — числом двенадцать, включая Майского, — подобрался разношерстный. Если заглянуть под капюшоны, то среди мужчин можно было бы увидеть и двадцатилетнего ботана в очках, и толстого банкира в возрасте «хорошо за пятьдесят», и безработного инженера, и повернутого на эзотерике представителя золотой молодежи. Были тут и одинокий пенсионер, и разорившийся бизнесмен, и испитой, весь в наколках рокер-неудачник. Имелся даже натуральный китаец.

Женщин было несравнимо меньше, хотя, как прекрасно знал Майский, именно они составляют большую часть тех овечек, которых умело стригут разнообразные проповедники, гуру, сэнсэи и прочие проходимцы. Домохозяйка лет сорока пяти, молоденькая студентка и эффектная жена какого-то весьма состоятельного мужа.