Олег Коряков - Странный генерал

– Распорядитесь, – пожал плечами Окклив и отошел, но все же обернулся и на ходу заметил, добрея: – Ваше личное мужество извиняет эту сентиментальность…

Генерал Вудгейт опасался контратаки. Он приказал немедленно возводить ложементы [39]. Солдаты взялись за лопаты, из тыла пришла команда саперов. Трупы со склонов горы тащили вниз: там был священник и земля оказалась податливей, чем на Спионкопе. Это было немаловажно: экономились рабочие руки… А им предстояло немалое – окопы и эскарпы [40]отрывали в несколько линий. Тут же устанавливали пушки. Спионкоп должен был стать неприступным. Буллер прислал поздравление. Ключ к Ледисмиту был в английских руках.

Прошел день – все было спокойно. Буры, судя по всему, отошли на север.

Гловер с товарищами сидел в большом штабном окопе. Тишина на позициях и мощные ложементы улучшили состояние его души. Воспоминание о родном имении казалось теперь далеким. Вновь голову кружили честолюбивые мечты. Генерал Вудгейт, выслушав рассказ Окклива о мужестве лейтенанта, сказал, что этого боевого офицера он обязательно представит к награде. После изрядной порции виски Гловеру начало казаться, что и на самом деле в ночном бою он был бесподобно храбр. Он даже позволил себе пуститься в некие рассуждения о ходе боевых операций. Смысл их можно было истолковать как намек на то, что теперь, после появления на театре военных действий лейтенанта Генри Гловера, чаша весов должна определенно склониться в пользу британского оружия.

– Мы противопоставим этим грубым воякам силу английского духа, нашу выдержку. Не так ли, господа? Выдержка – и буры всюду побегут, как побежали они от нас сегодня ночью. Вот увидите.

– Все это так, дорогой Генри, – устало усмехнулся майор Лесли, – но сколько нас останется, если каждый день мы будем хоронить по нескольку сот солдат?

– Ну, сегодня-то мы встретились с необычно сильным сопротивлением, – возразил Гловер, не замечая, что тон его более подходил бы, скажем, полковнику, нежели лейтенанту.

– Вы думаете? – прищурился Окклив и взъерошил свою черную шевелюру. – Буров здесь было не более трехсот на наши два полка.

«Завидует, – мелькнуло у лейтенанта, – уже завидует мне и хочет умалить совершившееся». Он сказал суховато:

– У нашей великой империи достаточно полков.

– Это так, – кивнул Окклив и тут же обратился к Лесли: – Что там такое, майор, стряслось в Судане? Какой-то бунт?

– Бунт не бунт, а неприятность. Среди египетских войск какое-то брожение. На всякий случай командование распорядилось отобрать у них боевые патроны. Два суданских батальона в Омдурмане, которые направлялись сюда, отказались исполнить это приказание. Вместо них нам шлют европейский батальон из Египта. Ну, а с теми… Их, я надеюсь, сумеют образумить.

Виски давало знать себя все больше. Сердце Гловера жаждало, если не высоких подвигов, то высоких слов.

– Два батальона, – он небрежно повел рукой, – это капля в океане империи. Каплю можно испарить – океан останется.

Лесли косо взглянул на него и поднялся:

– Отдыхайте, господа, я посмотрю, как идет работа на втором эскарпе. – Он легко перекинул свое грузное тело через бруствер.

– Поспите, Генри, – добродушно сказал Окклив. – Нам еще понадобится ваш высокий патриотический дух…

Жубер сам приехал в лагерь Бота. Привычно сотворив молитву, он сел, прочно впаяв свое небольшое тело в парусиновое сиденье походного стула, окинул всех быстрым, острым взглядом и сказал негромко:

– Я хотел бы побеседовать с генералом Бота.

Присутствующие поняли его и вышли.

Жубер молчал. Должно быть, старика снова мучил приступ печени. Лицо его было изжелта-бледным, веки набухли и сморщились.

– Что-то нехорошо на сердце, – произнес он и поднял глаза на Бота. – Расскажите, как это произошло. Вернее, что вы думаете по этому поводу. Подробности не нужны, я их знаю… Сидите, сидите, мы ведь по-дружески…

Попыхивая изящной английской трубкой, Бота спокойно и скупо доложил о ночной атаке на Спионкоп и добавил:

– Элемент внезапности в этом все-таки был: ночь. И, конечно, слишком мал оказался наш гарнизон – всего сто пятьдесят человек. – Он чуть склонил голову. – Я должен извиниться, господин коммандант-генерал, что нарушил ваше указание: вы приказывали держать на Спионкопе брандвахту лишь в сто человек.

Жубер устало прикрыл ладонью глаза. Этот выскочка позволяет себе шпильки в его адрес! Но не надо ссориться с Луисом Бота, – он влиятелен, этот богатый, быстро идущий в гору молодой предприниматель.