Валентина Немова - Изъято при обыске

— Вот что тебя ждет.

— А тебя даже это не ждет! — Женька вырвал туфельку из рук Андрея.

— А теперь… — Юлька сунула ноги в ботинки, вспрыгнула на высокий сундук, ударила задниками о его кованый бок. — Кто зашнурует мои ботинки?!

Женька и Андрей ссутулились, с ужасом переглянулись. Один прыжок — и Юрка очутился на коленях, у Юлькиных ног. Он шлепнул ее по одной ноге, по другой и стал ловко вдергивать шнурки:

— Юлька, сатана! Что ты делаешь?

— Ха-ха-ха! Юрочка! Посмотри! Как они растерялись!

— Юлька! Это уже слишком! (Женька рванулся к двери. но тут же остановился, понурил голову. Его волосы. его раскидистые русые кудри золотились в электрическом свете.

Юлька перестала смеяться… Карманы Женькиного пальто оттопырились, потому что он положил в них ее туфли. Так смешно. Но почему же так хочется плакать? Это последний вечер. Не нужен ей этот вечер. Не нужен, не нужен! Тогда почему же так хочется подбежать, прильнуть к нему при всех, чтобы они тут же ушли, и остаться с ним. С ним остаться! — Юлька смотрит на Женьку…

— Да-а… — говорит Андрей.

В общежитии Женька предложил Юльке снять пальто в его комнате. Она согласилась. Они вдвоем вошли к нему. Обыкновенная комната со шкафами для одежды по обе стороны двери. Напротив темное окно, отражающее всю комнату. Получается как бы две комнаты: одна залита светом, другая погружена во мрак. Юлька сняла пальто, осталась в юбке в розово — красную клетку и ярко — алой кофточке — кимоно. Красный цвет очень идет ей: глаза и губы у нее всегда горят, а щеки почему-то бледные…

Женька подошел к ней, обнял. Вот она и прижалась к нему. В сердце, в груди все встрепенулось.

— Ты как пламя, обвила меня и горячая, как огонь. А ведь я не такой…

Юлька отстранила его, отошла к тумбочке. Взяла какую-то тетрадь. Из нее выпал листочек. Подняла. Пробежала глазами одну строчку: "Я вас любил. Чего же боле?" Засмеялась.

— Ты смеешься?

— А разве нельзя?

— У тебя какой-то насмешливый смех…

— Да? Но это же на самом деле забавно — так перефразировать Пушкина, чтобы выразить всего себя.

— А что ты прочитала?

Юлька подала ему листок. Женька вспыхнул:

— Я писал это другой.

— После трех вечеров?

— Хотя бы! — он нервничал. "Ну и пусть, думала она. — Пусть злится и ненавидит ее. Пусть лучше ненависть, чем такая любовь, у которой где начало, там и конец, как к той девчонке.

Вошел Андреи с красным лицом.

— Ты все еще здесь?

— А что?

— Пойдем танцевать вниз.

— Мы сейчас все втроем пойдем танцевать…

Почувствовав обиженной себя, она готова была протянуть руку Андрею. Но он заупрямился, отказавшись быть третьим лишним:

— Но я не умею танцевать втроем.

— О! — воскликнула Юлька перестраиваясь на игривый лад. — Я вас научу, как это втроем танцевать.

Она сама достала из карманов Женькиного пальто туфли, переобулась. Соперники оба пристально посмотрели на ее стройные, четко очерченные ноги и вслед за ней вышли из комнаты.

— О! Чудо! Музыка! Пойдемте скорее1-Юлька почти побежала по коридору. Андрей быстро шел рядом с ней. Женька — нерешительно, отставая.

— Ты! Слышишь! Не смей ходить! — оглянувшись, приказал ему Андрей.

— Ого! Вон ты как! В таком случае мы с ним остаемся здесь. — И Юлька шагнула назад, к Женьке.

Андрей Палыч остался на месте. Юлька и Женька вернулись в комнату. Юлька села, сжав за спиной руки.

— Я сейчас, — сказал Женька и выбежал из комнаты.

Через пять минут он вернулся в сопровождении целого оркестра. Парни, молодые, красивые, уселись на кроватях. и начался концерт джазовой музыки. Вовка Марин рассказывал о джазе в Ленинграде. Он так смачно щелкал языком, пальцами, извивался, что Юлька безудержно, забыв про свои трудности, весело хохотала.

Танцевали они с Женькой. И никто другой не смел пригласить ее. Она с Женькой! Пусть это и последний вечер! Она танцует с ним. Она видит его лицо, бледные впалые щеки. И глаза. И не понять, какого они цвета. Но ее волнуют эти глаза, полуприкрытые чувственно натянутыми веками. Губы Женькины улыбаются самодовольно.

Нет, нет, сегодня он уже не такой, как в прошлый раз. Тогда он упивался счастьем, а теперь наслаждается своей победой. Ну, смотри же! До победы еще очень далеко!

Вошел Андрей, зовет:

— Юля, поди сюда.

— Я танцую.

Женька перестал улыбаться, он даже нахмурился, но делает вид, что его не касается вторжение Андрея Палыча. Оркестр затих.

— Ну что? Юлька села на стул, возле которого стоял Андрей.