Валентина Немова - Изъято при обыске

Я. Какой же он тогда летчик, да еще на реактивном самолете, если к девушке боится прийти трезвый?

Мама. Не знай, чем ты его так напугала.

Я. Он сам себя напугал. Куражился много. Мне и надоело. Сказала: хватит. Так и будет. Он не ценил мою дружбу.

Явление II

На стук в дверь мама выходит. Входят Лена, Геночка, Люся.

Лена. Здравствуйте.

Люся. Это ты, Гена? Твой папа плохой, да? Он не хочет брать вас с мамой к себе?

Гена. Да. Он нас не любит. Он нас давно любил, а теперь нет. Я его тоже больше не люблю. А у тебя игрушки есть?

Люся. Есть.

Взявшись за руки, дети уходят.

Явление III. Я и Лена.

Лена. Видишь, даже Геночка понимает, что он плохой. А до него не доходит, что поступает он недостойно советского гражданина. Говорит, что я письмом в его часть испортила его репутацию. И настаивает, чтобы я написала опровержение.

Я. А ты что?

Лена. (плачет) Я бы написала, я бы ему все простила. Но я так часто теперь болею. У меня очень серьезная болезнь…

Я. Ну что там! Зачем мне все снова объяснять. Я все знаю и сочувствую. Он должен кормить своего ребенка… С юристом я говорила. Вот так примерно надо писать. (Подаю ей развернутый лист)

Лена читает. Стук в дверь. Лена вздрогнула. Я вышла. Возвратилась с Алексеем.

Явление IV. Я, Лена, Алексей.

Алексей. Вы разрешите?

Я. Иди, иди, не надо ломаться.

Лена. (подняла голову, увидев Алексея, соскочила со стула. Прячет листок за пазуху) Я уйду. Поговорим в другой раз.

Я. Разумеется. Приходи завтра. А это уже можешь отнести, куда следует.

Лена. Нет, я подумаю еще. Уж больно это страшно.

Я. Подумай обязательно. Это дело твое.

Алексей. (Как будто только что заметил Лену) О! Кого я вижу!

Прошел в комнату, сбросил с себя форменную шинель. (мне) Повесьте, пожалуйста.

Я. (небрежно) Вон вешалка. Вешай сам.

Алексей положил шинель на стул, который освободила Лена. Стоит, переминаясь с ноги на ногу.

Лена. (суетливо) Где же Геночка? Геночка! (выходит из комнаты. Я выхожу вместе с ней. Алексей остается один. Стоит рядом со стулом, другого стула в комнате нет.

Явление V. Я и Алексей.

Я. (войдя) Ты все еще стоишь? (Взяла его шинель. повесила) Садись. Алексей (сел). Мне пепельницу.

Я. Ты же знаешь, у нас никто не курит.

Алексей. (жеманно) А ваши поклонники?

Я. (снимаю крышку с пудреницы, опрокинув, ставлю перед ним) Кури.

Алексей. Зачем же портить нужную вам вещь? (закрывает пудреницу, отодвигает.)

Я. Не волнуйся, она от пепла не испортится.

Алексей. Поищите что-нибудь менее ароматное.

Я. Хорошо.(вышла)

Алексей. (Один. Берет с тумбочки альбом для фотографий, листает с брезгливым выражением)

Я. (вошла) Ты зачем взял это без спроса? (подошла, захлопнула альбом)

Алексей.(подчеркнуто — вежливо) Ах, простите!

Я. В следующий раз так не делай.

Алексей. А пепельница?

Я. Ой, забыла. Я сейчас.

Алексей. Не волнуйтесь, не стоит.

(достает из кармана пятидесятирублевую ассигнацию, сооружает из нее коробочку, закуривает, стряхивает пепел в коробочку)

Я. (рассердившись) Это лихачеством называется, Лешка! Довольно корчить из себя.

Алексей. (продолжая свое занятие) Может быть, вы мне все-таки покажете альбом?

Я. (Открыла альбом, листаю) могу.

Алексей. Вы хотите мне дать уже ободранный? Будьте спокойны. Я ничего не возьму.

Я. А я и не беспокоюсь. Слушай! Подумай! (указывая на деньги) Ведь это же государственные.

Алексей. (затягиваясь) А мне что? У меня их много. Бумажки.

Я. (с возмущением) Но ведь на этой портрет.

Алексей. (вполне серьезно) Ах, Ленин. Забыл. Простите.

(комкает ассигнацию, затем бросает вместе с папиросой, под стол)

Я. (гневно) Сейчас же возьми деньги или я вышлю их тебе по почте, в конверте.

Алексей. (с грустью) Я буду ждать этого конверта. А вы напишете мне что-нибудь своей грамотной рукой?

Я. Если придумаю что-нибудь интересное.

Алексей. (Листая альбом, встал со стула, пытаясь сесть на край стола)

Я. (Кричу) Не садись на стол.

Алексей. А я хочу! Мы летчики…

Я. Не садись на стол. Он…

Алексей. (очутившись вдруг на полу: столешница держалась на двух гвоздях и задралась, лишь только гость уселся на нее) Ах!

Я. (хохоча) Я же тебе говорила!

Алексей. (как ни в чем не бывало) Мы, летчики, не признаем собственности. Твое, мое…

Я. (сдерживая раздражение) Слушай, Лешка, я думаю, ты не представляешь собой всех летчиков…

Алексей. Как так?

Я. А только жалкую их часть.

Алексей.(нашел в альбоме свое изображение, рвет) Эту жалкую часть еще на части.