Уилла Кэсер - Моя Антония

- Не сердитесь на бедную _маменьку_, миссис Берден. Она так расстраивается, - прошептала Антония, вытерев руки об юбку и принимая от бабушки провизию.

Увидев еду, дурачок начал тихо ворковать и поглаживать себя по животу. Снова вошел Джейк, на этот раз с мешком картошки. Бабушка озабоченно огляделась.

- Нет ли у вас какого-нибудь погреба или ямы поблизости? Здесь овощи держать нельзя. Как это вы умудрились заморозить картошку?

- Мы подобрали ее у мистера Буши на почте. Он выбросил. Своей у нас нет, миссис Берден, - с убитым видом призналась Антония.

Когда Джейк вышел, Марек прополз по полу к дверям и опять заткнул щель. Тут бесшумно, как тень, из-за плиты появился мистер Шимерда. Он стоял, проводя рукой по гладким седым волосам, будто какой-то туман мешал ему и он хотел от него освободиться. Как обычно, он был аккуратно и чисто одет, на шее - всегдашний зеленый шарф с коралловой булавкой. Мистер Шимерда взял бабушку за руку и повел ее в угол за плитой. Там в стене была вырыта как бы маленькая пещера: круглое углубление в темной земле, величиной не больше бочонка для масла. Когда я влез на табуретку и заглянул внутрь, я увидел стеганые одеяла и ворох соломы. Мистер Шимерда поднял фонарь.

- Юлька, - сказал он тихо и с отчаянием. - Юлька и моя Антония.

Бабушка отпрянула.

- Вы хотите сказать, что ваши дочери спят здесь?

Он опустил голову.

Из-под его руки высунулась Тони.

- На полу холодно, а здесь - как барсучья нора. Мне нравится здесь спать, - тараторила она быстро, - у маменьки хорошая кровать и подушки хорошие, перья от наших гусей из Чехии. Видишь, Джим? - Она показала на узкую койку, пристроенную к стене еще Крайеком, когда он спал здесь до приезда Шимердов.

Бабушка вздохнула.

- Конечно, Антония, где же тебе еще спать, милая. Я верю, тебе тут тепло. Ничего, немного погодя вы построите настоящий дом, а про нынешние тяжкие времена и думать забудете.

Мистер Шимерда попросил бабушку сесть на единственный стул и показал жене на табуретку рядом. Сам он встал перед ними, положив руку на плечо Антонии, и тихо заговорил, а Антония переводила. Он хочет, чтоб мы знали: у себя на родине они не были нищими, он хорошо зарабатывал, и все их уважали. Когда он заплатил за билеты, уезжая из Чехии, у него осталось еще сбережений больше чем на тысячу долларов. Часть накопленных денег он каким-то образом потерял при обмене в Нью-Йорке, и билеты на поезд до Небраски обошлись дороже, чем они рассчитывали. Когда же он уплатил Крайеку за участок, купил у него быка, лошадей и всякую старую утварь, денег осталось совсем мало. Однако он хочет, чтобы бабушка знала: кое-какие деньги у него есть. Если они продержатся до весны, они купят корову, кур, разведут огород и заживут как нельзя лучше. Амброш и Антония уже большие и могут работать в поле, они работы не боятся. Просто все приуныли от снега и морозов.

Антония объяснила, что отец собирается весной построить новый дом, они с Амброшем уже срубили деревья внизу у ручья, но сейчас бревна занесло снегом.

Пока бабушка старалась их подбодрить и давала им всякие советы, я присел на полу рядом с Юлькой и стал играть с ее котенком. К нам осторожно подполз Марек и растопырил свои пальцы с перепонками. Я понимал, что ему не терпится показать мне, как лает собака, как ржет лошадь, но он не решается при родителях. Бедняга Марек всегда старался позабавить нас, будто хотел чем-то загладить свою убогость.

Миссис Шимерда тем временем совсем успокоилась, взяла себя в руки и, когда Антония переводила, тоже нет-нет да и вставляла слово в разговор. Она была женщиной сметливой и быстро подхватывала английские выражения. Наконец мы поднялись уходить, и тогда миссис Шимерда открыла деревянный сундучок и достала оттуда туго набитый тиковый мешок, в каких держат муку, только не такой широкий. Увидев его, дурачок зачмокал губами. Миссис Шимерда развязала мешок, порылась в нем, и по землянке, и без того полной всяких запахов, распространился новый - терпкий, солоноватый, острый дух. Миссис Шимерда отмерила целую чашку каких-то корешков, завязала их в тряпку и с поклоном преподнесла бабушке.

- Варить! - сказала она. - Сейчас мало, варить - станет много! - И она раскинула руки, как бы объясняя, что пинта превратится в галлон. - Хорошая еда. Вашей стране такой нет. Моей стране вся еда вкусней!

- Может быть, миссис Шимерда, - сухо отозвалась бабушка, - не берусь судить, только я-то предпочитаю наш хлеб вашему.

Антония тоже принялась объяснять: