Джеймс Клавелл - Сёгун (части 3-4)

- Так как же мне тогда учиться, когда вы уедете?

- Господин Торанага пришлет книги.

- Мне нужно больше, чем книги.

- Все будет хорошо, Анджин-сан.

- Да. Может быть. Но скажите старосте, что если я сделаю ошибку, все даже дети - должны поправлять меня, сразу же. Я им приказываю.

- Он благодарит вас, Анджин-сан.

- Здесь кто-нибудь говорит по-португальски?

- Он говорит, что нет.

- А кто-нибудь поблизости?

- Ие, Анджин-сан.

- Марико-сан, мне нужен будет кто-нибудь, когда вы уедете.

- Я передам ваши слова Ябу-сану.

- Мура-сан, вы...

- Он говорит, вы не должны прибавлять "сан", когда говорите с ним или вообще с кем-нибудь из крестьян. Они ниже вас. Неправильно говорить "сан" кому-нибудь ниже вас. Фудзико также поклонилась ему до земли в этот первый день:

- Фудзико-сан приветствует вас в вашем доме, Анджин-сан. Она говорит, вы сделали ей большую честь и просит вас простить за грубость тогда на корабле. Она считает честью для себя быть вашей наложницей и управлять вашим домом. Она говорит, что если вы будете носить те мечи, то она будет очень рада. Они принадлежали ее отцу, а он мертв. Своему мужу она их не предлагала, так как у него были свои мечи.

- Поблагодарите ее и скажите, что я польщен тем, что она стала моей наложницей, - сказал он.

Марико тоже поклонилась ему: - Анджин-сан, мы глядим на вас новыми глазами. Наш обычай таков, что мы иногда ведем себя очень серьезно. Вы открыли мне глаза. Очень на многое. До сих пор вы для меня были просто чужеземцем, варваром. Пожалуйста, простите меня за мою глупость. То, что вы сделали, доказывает, что вы самурай. Он вырос в своих глазах в этот день. Но близость к смерти изменила его больше, чем он сам это понимал, и напугала его навеки, больше, чем все остальные ситуации, когда он смотрел смерти в лицо.

"Ты надеялся на Оми? - спросил он себя. - Что Оми не даст убить тебя? Разве ты не давал ему много раз почувствовать это?

- Я не знаю, я только рад, что он был начеку, - честно ответил себе Блэксорн. - Наступила другая жизнь! "

- Это моя девятая жизнь. Последняя! - сказал он вслух; пальцы Суво сразу же остановились.

- Что вы сказали, Анджин-сан?

- Ничего. Так, ничего, - ответил он, чувствуя себя неловко.

- Я не сделал вам больно, хозяин? - спросил Суво.

- Нет.

Суво сказал что-то еще, чего Блэксорн не разобрал.

- Дозо? Марико ответила из ванны: - Он хочет теперь помассировать вам спину.

Блэксорн повернулся на живот, повторил эту фразу по-японски и сразу же позабыл ее. Сквозь пар он видел Марико, она глубоко дышала, слегка откинув назад голову, кожа на теле у нее порозовела.

"Как она выдерживает такую жару, - спросил он себя. - Тренировка, я думаю, с самого детства".

Пальцы Суво ласкали его, он почти моментально уснул. "О чем я думал?

- Ты думал о своей девятой, своей последней жизни, и ты испугался, вспомнив это суеверие. Здесь все другое и это навсегда. Сегодня - это всегда. Завтра может случиться очень многое. Пока я буду жить по их законам.

- Я буду жить".

Служанка принесла закрытое блюдо. Она держала его высоко над головой, как это было у них заведено, так что ее дыхание не загрязняло пищу. Она стала на колени и поставила его на обеденный столик перед Блэксорном. На другом маленьком столике были чашки и палочки для еды, чашки для саке и салфетки, изящный букет цветов. Фудзико и Марико сидели перед ним. В волосах у них были цветы и серебряные гребни. Кимоно Фудзико было с зелеными рыбками на белом фоне, оби золотистого цвета. Марико надела черное с красным узором из тонких серебристых хризантем и оби в красную с серебристым шахматную клетку. Обе, как всегда, надушились. Для отпугивания ночных насекомых зажгли курильницу с благовониями.

Блэксорн имел достаточно времени, чтобы успокоиться. Он знал, что любое выражение неудовольствия с его стороны нарушит очарование этого вечера. "Если бы можно было ловить фазанов, все пошло бы по-другому", - подумал он. У него была лошадь и ружья, можно было бы охотиться и самому, если бы только было время.

Фудзико наклонилась и сняла крышку. Маленькие кусочки жареного мяса имели весьма привлекательный вид. У Блэксорна от запаха потекли слюнки.

Он медленно взял кусочек мяса палочками для еды, стараясь не уронить, и начал жевать мякоть. Она была жесткая и сухая, но он так давно обходился без мяса, что оно показалось ему превосходным. Еще один кусок. Он вздохнул с удовольствием:

"Иси-бан, иси-бан, ей-богу! "

Фудзико покраснела и налила ему саке, стараясь спрятать лицо. Марико обмахивалась малиновым веером, украшенным изображениями стрекоз. Блэксорн большими глотками выпил вино и съел еще один кусок, налил еще и по ритуалу предложил свою полную чашку Фудзико. Она отказалась, также по обычаю, но сегодня он настоял, поэтому она осушила чашку, слегка поперхнувшись. Марико также отказывалась и также была вынуждена выпить. Потом он опять приступил к фазану, пытаясь есть такими маленькими кусочками, какие только мог отрезать. Женщины едва притронулись к своим маленьким порциям овощей и рыбы. Это не удивило его, так как, по обычаю, женщины ели до или после мужчин, так чтобы за ужином все внимание можно было уделять только хозяину.