Иван Щеголихин - Должностные лица

— Нет. Опиши картину. — Шибаев спокоен, деловар тем и силен, что хладнокровен, когда надо, и горяч в самый раз. Надо и закипать вовремя и остывать.

— Подъехали на машине, выскочили сразу четверо, и не по-блатному, вразвалочку, а очень быстро, тренированно. Сразу наручники, и с ходу в город, в милицию.

— Сняли допрос, составили протокол, кто вы, откуда?

— Нет, отпустили, не доезжая управления.

Шибаев подвел черту:

— Банда, и не спорь. Иди лечись. Плакали сорок тысяч.

— Слишком уж культурно, — растерянно настаивал Шевчик. — Профессионально. Нет, я особым чутьем чую, милиция.

Ему хотелось .уточку везения для устойчивости. Ведь если банда, так ничего хорошего, а если милиция прихватила и отпустила, то везение явное — и комбинат ни при чём, и семья его в покое. Есть везение, и впредь будет.

— Бывают такие дела, Алесь, когда банду от милиции не отличишь даже по отпечаткам пальцев, — усмехнулся Шибаев.

— Один вопрос, — сказал Шевчик. — Отработать, есть ли такая возможность? Мне нужно успокоение.

Как действовать с такими людьми? С одной стороны, проворонил, а с другой — ни жив ни мертв. Нельзя человека доводить до отчаяния, сейчас он готов руки на себя наложить. Надо его вылечить для дальнейшего пользования.

— Может, тебе в больницу лечь?

— Нет, дома лучше. У меня так было раньше, правда, в легкой форме. А тут сильное потрясение, все-таки сумма...

— Иди лечись. Поедешь в Чимкент за каракулем, большая партия. Поправляйся. Ехать надо, чем быстрее, тем лучше.

Другой бы сбежал, все-таки сорок тысяч, но Шевчик честный. Жену с ребенком не бросил. Да ко всему знает, шеф его под землей найдет, явился, не запылился.

— Я отработаю, Роман Захарович! — истово, почти шепотом заверил Шевчик.

— Куда денешься, — успокоил его Шибаев. — Ты еще молодой, смотри веселее, а то рожа на что похожа? Жене только не признавайся, не надо ее тревожить.

Шевчик заплакал, зарыдал, сморкаясь, кашляя, и Шибаев не знал, что делать, вышел из кабинета, секретарша еще в Москве, он сам крикнул Колю — отвези товарища в больницу.

И пожаловаться некому, подумал Шибаев, ни богу, ни черту, ни прокурору, ни МВД. Кто они такие — Шевчик, Кладошвили, даже сам Шибаев? Можно, конечно, пожаловаться Грише Голубю, одному ему, и попросить, чтобы он свою охрану распространил на все союзные республики, чтобы разработали они хоть какой-то мало-мальски сдерживающий кодекс чести. Никакой совести у людей! И рассмеялся вслух — ха, ха, ха! — нашел о чем говорить.

Едва успел Коля отвезти Шевчика, как тут же появилось еще одно лицо, которое Шибаев едва узнал — Соня Костаниди, собственной персоной, но какова с виду! Если Шевчика обокрали, то Соню наоборот, наградили, обогатили, и, если у Шевчика морда, то у Сони личико. Она стала еще симпатичнее, миловиднее, женственнее, Шибаева сразу обозлила ее перемена, мгновенно представил, что Ирма тоже там, в Москве, превратилась в моднячую стервозу. Яростно уставился на Соню, ища в ней приметы разгула, совместного с Ирмой, разумеется, с Мельником. Зачем послал, дурак, девчонку, как приманку для кобелей? Она еще слова ему не сказала, как он сразу усек перемену в ней. Уезжала девочка, чистая школьница, а вернулась... Он ей выложит все, что понял, но сначала пусть доложит о результатах.

— Ну как съездила, Соня? — спросил он вполне приветливо.

— Ой, замечательно, Роман Захарович, спасибо за командировку. Я все выполнила, как вы сказали.

Он посмотрел на часы.

— Сейчас мне некогда, поговорим вечером.

— Мне остаться после работы?

— Нет, позвонишь вот по этому телефону. Я тебе скажу, куда приехать. — И он ей назвал телефон сорок третьей квартиры. — В девять вечера я тебя буду ждать, звони. А сейчас приступай, мы без тебя скучали. — Он даже улыбнулся, оскалился.

Есть ему о чем поговорить, есть. Надо выспросить все детали, которые Соня по молодости может неправильно оценить. Надо снять ревность, она трясет его, нервы натянуты, а расслабиться не дают, дела идут сплошняком. Едва Соня вышла, как на ее место влетел директор пивзавода, задержали в Джезказгане фургон с левым пивом — помоги-и! Пивзавод остановлен на ревизию, пропадаем, а для пива самый сезон, самая жара! Вот так вот и живем, то плачем, то платим. Пообещал, проводил директора пивзавода, Каролина принесла заявление на отпуск, приспичило ей в Сочи ехать, а в цехе пошива бардак, недостача и долги, Прыгунов как раз из-за её девок отчитывал Шибаева. Но у нее путевка, подали ей на блюдечке из шахтоуправления, будет телеса свои купать в Черном море. Он вообще бы ее выгнал, охамела, но она не хочет уходить, мало того, еще и начинает грозить, чуть что, — всех пересажаю. Бывают такие кадры. Шевчик готов сбежать, так он нужен, работник толковый. А Каролину не выгонишь. Да и Васю Махнарылова попробуй сейчас из начальника перевести в какие-нибудь рядовые.