Сомерсет Моэм - Каталина

8

После ужина Доминго, как обычно, поднялся к себе. Минут через десять Мария последовала за ним. Еще снизу она слышала громкий голос брата, читающего вслух какую-то пьесу. Постучав и не получив ответа, она открыла дверь и вошла. Всюду, на полу, столе, незастеленной кровати, шкафу для одежды лежали книги. Доминго, в сорочке и штанах, продолжал декламировать, не обращая внимания на ее приход. Мария тяжело вздохнула, устав бороться с беспорядком в комнате брата.

- Доминго, я хочу поговорить с тобой.

-Не перебивай, женщина. Вслушайся в великолепные строки, написанные величайшим гением нашего времени.

Мария топнула ногой:

- Положи книгу, Доминго. У меня важное дело.

- Уходи! Что может быть важнее плодов божественного вдохновения, осенившего несравненного Лопе де Вега.

- Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня. Доминго раздраженно швырнул книгу на кровать.

- Говори, что тебе надо, да побыстрее, и уходи.

Мария сообщила ему рассказ Каталины о том, что к ней явилась пресвятая дева и обещала, что епископ, сын дона Хуана де Валеро, излечит ее.

- Это был сон, моя бедная Мария, - вздохнул Доминго, когда та закончила пересказывать историю Каталины.

- Именно это я ей и сказала. Но Каталина утверждает, что она не спала, и я не могу убедить ее в обратном.

Доминго обеспокоился:

- Давай спустимся вниз. Я хочу услышать все от нее самой.

Второй раз Каталина рассказала о чудесной встрече. У Доминго не осталось сомнений, что она верит в каждое сказанное ей слово.

- Почему ты так уверена, что не спала, дитя?

- Да кто спит по утрам? Я только вышла из церкви. Я плакала и пришла домой с мокрым носовым платком. Разве я могла вытирать глаза во сне? Я слышала колокольный звон, возвестивший о прибытии епископа и дона Мануэля, трубы и барабаны, восторженные крики встречающих.

- Сатана хитер и коварен. Даже мать Тереза де Иисус, монахиня, основавшая все эти монастыри, долго опасалась, что открывшиеся ей видения - дело рук дьявола.

- Разве мог дьявол принять образ милосердной и доброй пресвятой девы, когда она говорила со мной?

- Дьявол - хороший актер, - усмехнулся Доминго. - Когда Лопе де Руэда сердился на актеров, он говорил, что, согласись дьявол играть в его труппе, он бы без колебаний продал ему души остальных. Послушай, милая, нам известно, что некоторые благочестивые люди удостаиваются чести увидеть собственными глазами нашего божественного господина и его мать, пресвятую деву. Но они добиваются этого молитвами, постами и смирением, посвятив всю жизнь служению богу. Что сделала ты, чтобы получить то, чего другие достигают ценой многолетнего самопожертвования?

- Ничего, - ответила Каталина - Но я бедна и несчастна. В молитвах я просила деву Марию помочь мне и она пожалела меня.

Доминго помолчал. Решительность Каталины пугала его. Она даже не представляла тех опасностей, что ждали ее на этом пути.

- Наша святая церковь не жалует тех, кто утверждает, что общался с небесами. Страна наводнена шарлатанами, наделенными, по их словам, сверхъестественными способностями. Некоторые бедолаги верят в то, что говорят. Многие же пытаются использовать эти видения, чтобы приобрести славу и деньги. Этими людьми занимается Святая палата, так что часто подобные утверждения могут вызвать волнения среди невежественных и привести к ереси. Одних сажают в тюрьму, других бьют кнутом, третьих сжигают на костре. Я умоляю тебя никому не говорить о том, что произошло.

- Но дядя, милый дядя, речь идет о моем счастье. Все знают, что во всем королевстве нет более святого человека, чем епископ. Даже клочки его рясы имеют чудодейственную силу. Как я могу молчать, когда сама пресвятая дева сказала, что он излечит меня от увечья, которое лишило меня любви моего Диего?

- Дело касается не только тебя, - продолжал До минго - Если Святая палата заинтересуется тобой, возможно, вспомнят и обо мне. У инквизиции долгая память. Если нас посадят в тюрьму, твоей матери придется продать дом, чтобы оплатить наше содержание там, а ей самой останется лишь просить милостыню на улицах. Подумай об этом. По крайней мере, обещай мне, что будешь молчать, пока мы хорошенько все не обсудим.

Озабоченность и страх, звучащие в его голосе, убедили Каталину.

- Хорошо, я согласна, - сказала она.

- Ну и отлично. А теперь давайте ложиться спать. Сегодня был тяжелый день.

Поцеловав ее, Доминго пошел к себе, но, поднявшись на пару ступенек, позвал сестру.

- Дай ей слабительное, - прошептал он, когда Мария подошла к нему. Если у нее очистятся внутренности, она станет сговорчивее, и мы сможем убедить ее, что это был всего лишь печальный сон.