- Забыл сказать мистеру Уильямсону насчет лошадей.
Мистер Рен недавно продал мистеру Уильямсону нескольких лошадей, за которыми, как было условлено, в тот день как раз должны были приехать; но по какой-то причине, которая сейчас уже забылась, удобнее было отдать их на следующее утро. Кучеру было приказано развернуться, и когда он это сделал, все три седока увидели мистера Уильямсона, вразвалочку идущего через пастбище. Тут одна из лошадей в упряжке споткнулась и чуть не упала. Едва она выправила шаг, как Джеймс Рен воскликнул:
- Папа, что случилось с мистером Уильямсоном?
Настоящее повествование не ставит перед собой задачу ответить на этот вопрос.
Ниже приводятся странные показания мистера Рена, данные им под присягой в ходе судебных слушаний касательно имущества Уильямсона.
"Восклицание сына побудило меня взглянуть туда, где мгновение раньше находился покойный [sic], но теперь его там не было, и вообще его нигде не было видно. Не могу сказать, что его отсутствие ошеломило меня или что я сразу осознал серьезность случившегося; хотя, конечно, это показалось мне странным. Мой сын, напротив, был ошарашен и все повторял и повторял свой вопрос, пока мы не подъехали к калитке пастбища. Мой черный кучер Сэм был поражен так же сильно, если не больше, но я думаю, на него подействовало скорее волнение моего сына, чем то, что он видел сам. (Эта фраза в показаниях была вычеркнута.) Когда мы сошли с экипажа у калитки и Сэм стал подвешивать [sic] упряжку к забору, к нам по дорожке в большой тревоге подбежали миссис Уильямсон с ребенком на руках и несколько слуг, крича: "Он пропал, пропал! Господи! Какой ужас!" и тому подобное; не могу припомнить все дословно. Мне показалось, что они имели в виду не только исчезновение ее мужа, хоть бы даже и произошедшее прямо у нес на глазах, но и что-то еще. Она была взбудоражена, но в пределах естественною при подобных обстоятельствах У меня нет причин думать, что она потеряла рассудок. С тех пор я больше не видел мистера Уильямсона и не слышал о нем".
Эти показания, как и следовало ожидать, были почти во всех частностях подтверждены единственным другим свидетелем (если только это слово здесь применимо) - юным Джеймсом. Миссис Уильямсон лишилась рассудка, а свидетельства слуг, разумеется, в расчет не принимаются. Поначалу Джеймс Рен заявил, что видел, как мистер Уильямсон исчез, но в показаниях, данных в зале суда, этого утверждения не содержится. Никто из работавших в поле, куда направлялся Уильямсон, не видел его вовсе, и самый тщательный осмотр всей плантации и прилегающей к ней местности не дал никаких результатов. Много лет потом в этой части штата ходили самые чудовищные и диковинные слухи, рожденные в негритянской среде; иные из них, возможно, бытуют и по сей день. Но изложенным здесь исчерпывается то, что известно об этом случае доподлинно. Суд постановил считать Уильямсона умершим, и его имущество отошло законным наследникам...
ОДНАЖДЫ ЛЕТНЕЙ НОЧЬЮ
Хотя Генри Армстронг понимал, что его похоронили, он не спешил делать вывод, что он мертв, - этого человека всегда нелегко было убедить. О том, что он действительно покоится в могиле, неоспоримо свидетельствовали все его ощущения. Его поза (он лежал на спине со сложенными на животе руками, спеленутыми какой-то материей, которую он без труда, но и без заметной пользы для себя разорвал), теснота, кромешный мрак и глубочайшее безмолвие все это составило столь веский набор доказательств, что сомневаться не приходилось.
Но мертв - нет уж, дудки; он просто очень, очень болен. Вдобавок ко всему болезнь повергла его в тяжкую апатию, вследствие чего он не слишком обеспокоился по поводу своего необычного положения. Не подумайте, что он был философ - нет, обычный, заурядный человек, только впавший в патологическое безразличие; та часть мозга, в которой мог возникнуть страх, была у него отключена. И, не задумываясь над своим ближайшим будущим, он погрузился в сон, и никакая тревога не возмущала покоя, в котором пребывал Генри Армстронг.
А вот над ним покоя не было. Стояла темная летняя ночь, время от времени озаряемая беззвучными проблесками молнии далеко на западе, где над горизонтом, предвещая грозу, висела большая туча. Краткие судорожные вспышки с призрачной ясностью выхватывали из мрака памятники и надгробные камни кладбища - в эти мгновения они словно пускались в пляс. В такую ночь добропорядочным людям на кладбище вовсе уж нечего делать, так что трое мужчин, раскапывавших могилу Генри Армстронга, не опасались, что их увидят.
Читать дальше