Вильям Александров - Странный гость

— Не беспокойся, не утону! — отмахнулся он, словно от надоедливой мухи.

Пошла я вниз, села на берегу. И море мне уже не в радость. Сижу, как оплеванная. Ребята зовут купаться, а я не могу уйти, все время на него исподтишка поглядываю. А он, как сидел, так до обеда и просидел, даже с перекладины не слез — честное слово! Сидит, жует свою жвачку и на море смотрит, глаз не спускает, будто увидел там что-то необыкновенное.

Или это он специально так — из-за меня с места не сдвинулся?

Я потом отцу все рассказала, спрашиваю его: «Ну разве так поступают?» А он погладил меня по голове, поцеловал и говорит:

— Знаешь, что я думаю, надо оставить его сейчас в покое. Ему кажется, что кто-то покушается на его свободу, что за каждым его шагом будут следить, указывать — что и когда делать… Так вот, пусть чувствует себя совершенно свободным, пусть поймет, что никто не собирается его притеснять.

Пожалуйста, — говорю, — я к нему близко не подойду!

Ну, вот, ты и обиделась. Не надо так. Ты поставь себя на его место, и сразу обида пройдет.

— Я пробовала, не получается.

А ты еще попробуй, — засмеялся он. — Представь себе, что это ты приехала в первый раз к кому-то в гости, чувствуешь себя неловко, хочешь побыть одна… Пусть он делает, что хочет. Когда хочет уходит, приходит. Хочет — пусть будет один. А почувствуешь, что ему тоскливо стало одному, предложи пойти куда-нибудь вместе. Я думаю, когда он поймет, что никто не собирается его контролировать, он сам изменится.

— А если он утонет?

— Как утонет?

— Очень просто, возьмет и утонет. Я ведь не видела, как он плавает.

— А ты бы спросила.

— Спрашивала, он говорит — не утону, не бойся. А я боюсь.

Он опять погладил меня по голове, улыбнулся.

— Надеюсь, этого не случится.

— Я тоже надеюсь, — говорю, — а все-таки… Вот увижу, как он плавает, тогда, пожалуйста, пусть идет, куда хочет!

Отец притянул меня к себе, поцеловал в голову. А я подумала, что Валерия никто вот так не поцелует, и сразу моя обида прошла.

Скоро будет вечер в третьем корпусе, очередное заседание нашего клуба «Бригантина», и на этом вечере Алена будет читать своп стихи. Это отец придумал, я знаю. После топ истории, когда она есть отказалась, и мама целую ночь возле нее дежурила, отец долго ходил сумрачный, потом сказал, что ему надо на день съездить в Москву. Как мы ни допытывались, он ничего объяснять не стал, сказал, что вернется в пятницу или субботу, и в среду уехал утренним поездом. От нас до Москвы сутки езды, значит, в четверг утром он был на месте. А в пятницу позвонил, веселый такой, «казал, что все в порядке, поездка удалась, вернется в воскресенье. Он приехал радостный, привез мне и Валерию польские джинсы и еще две коробки зефира в шоколаде, который я очень люблю. И тут же послал меня на почту за газетами. Я никак не могла понять, зачем это нужно, нам ведь и та к приносят их каждый день, но он сказал, что выдаст зефир только после того, как я принесу газету.

Я помчалась на почту, она недалеко, рядом с санаторием, но там пришлось ждать, они еще только сортировали письма, я им помогла, потом забрала все наши газеты и одно письмо, адресованное отцу, они мне дали. На обратном пути я стала просматривать газеты, думаю — ведь недаром он меня послал, что-то, наверное, есть про наш санаторий, но ничего не нашла, потом письмо посмотрела, оно было, кажется, от матери Валерия. Когда принесла, они все трое уже сидели за столом, ждали меня, а посредине лежала рас крытая коробка зефира.

Отец сразу взял письмо, только глянул на конверт и положил в карман не читая. И тут же достал из пачки газет «Пионерскую правду», развернул, затем посмотрел четвертую страницу и радостно хлопнул по ней ладонью: Вот, смотрите!

Мы стали смотреть и увидели, что это «Литературная страница», и в одном месте написано «Стихи Аллы Звонаревой», а под этим мелкими буквами напечатано, что, хотя Алла прикована к постели, она учится в шестом классе и пишет стихи. И дальше напечатано три ее стихотворения:, «Море», «Я с вами» и «Когда приходит вечер…»

— Читай вслух, — попросил отец.

И я стала читать. Первое стихотворение про море, про то, как оно шумит рядом, то тихо плещется, то грохочет, то совсем замирает. И хотя выйти к нему нельзя и даже увидеть его нельзя, день и ночь слышишь, как оно дышит рядом, и от этого легче становится, и жить хочется, и веришь во все хорошее. Второе — про то, что каждый день слышишь по радио, как живут ребята в разных краях огромной страны, как они ходят в походы, занимаются спортом, жгут пионерские костры; я давно не видела пионерского костра, — говорит Алена, — не ходила по лесу, не переплывала реку, по я с вами, ребята, каждый день, каждый час: пою ваши песни, а значит, я с вами. Третье стихотворение я запомнила, оно, как песня, запоминается сразу: