Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- А пан Норский был у Дембицкого?

- Да... - вспыхнула Мадзя. - Мы говорили о пани Ляттер. Он сказал мне, что из Америки приезжает его отчим с семьей.

- Какой отчим?

- Второй муж пани Ляттер. Он служил в армии Соединенных Штатов, а сейчас не то промышленник, не то торгует машинами.

Многоречивость Мадзи не понравилась пани Коркович.

"Эта кошечка что-то скрывает! - думала она. - Не плетет ли она интриги против нас? Панна Бжеская строит нам козни, да еще у Дембицкого, племяннице которого я позволила заниматься у нас! О, людская неблагодарность!"

От большого ума заподозрила пани Коркович Мадзю в интригах. И все же, чтобы обеспечиться и с этой стороны, она решила устроить званый вечер и послала мужа с визитом к Норскому.

- Ну как, Норский придет?

- Отчего же не прийти? Кто не придет туда, где хорошо кормят!

- Э, Пётрусь! Ты что-то настроен против Норского. Это такой прекрасный молодой человек! Того и гляди станет зятем Сольского.

- Но прохвост, видно, изрядный! - прокряхтел пан Коркович, с трудом стаскивая тесный башмак с помощью снималки, которая имела форму олененка.

- Что с тобой говорить! - сказала супруга. - Человек ты порядочный, но дипломатом не будешь...

- Пхе! Наградил меня господь таким Меттернихом в юбке, что на две пивоварни хватит!

Глава пятая

Званый вечер с героем

Во второй половине октября, в первую же субботу, залы Корковичей запылали огнями. Лестница была устлана коврами и уставлена цветами, прихожую наполнили лакеи во главе с Яном, гладко выбритым и наряженным в темно-синий фрак, красный жилет и желтые панталоны.

- Сущая обезьяна со счастливых островов! - проворчал, глядя на него, пан Коркович.

- Мой милый, не говори только этого вслух, а то все увидят, что ты лишен вкуса и выражаешься, как простой мужик, - ответила ему супруга.

Около одиннадцати часов вечера собралось человек шестьдесят гостей. Это были большей частью семейства богатых горожан: пивоваров, купцов, ювелиров, каретников. Дамы в шелках и брильянтах уселись под стенкой, чтобы, начав разговор о театре, закончить его вопросом о прислуге, которая год от году становится все хуже. Барышни разбежались по углам в поисках общества литераторов и артистов, чтобы узнать последние новости о позитивизме, теории Дарвина, политической экономии и назревавшем тогда женском вопросе.

Молодые фабриканты и купцы сразу направились в курилку, чтобы там посмеяться над учеными барышнями и поэтами, у которых и штанов-то нет. Наконец папаши, народ толстый и важный, которым фраки пристали, как корове седло, окинули угрюмым взором своих благоверных и дочек и, натыкаясь на каждом шагу на золоченую мебель, перешли в игорные комнаты, к карточным столам.

- Княжеский прием! - сказал каретник винокуру. - Плакали сотенки.

- Не хватает их, что ли? - ответил тот. - Всяк себе князь, у кого деньги в мошне. Так как же, сядем? Я вот с ним, а вы с этим...

Расселись; рядом, за другими столами, устроились другие партнеры, и вскоре всех окутал дым превосходных сигар. Только время от времени слышалось: "Пас!", "Три без козыря!", "А чтоб вас!" "Вы, сударь, не слушаете, что объявляют!"

В половине двенадцатого в залах и игорных комнатах поднялся шум. Одни спрашивали: "Что случилось?", другие шептали: "Приехали!" Мамаши и тетушки нехотя обратили взоры на дверь, не потому, упаси бог! - чтобы кто-нибудь занимал их, а просто так себе. Дочки и племянницы одна за другой прерывали разговоры о позитивизме и Дарвине и потупляли взор, что не мешало им, однако, все видеть. Поэты, литераторы, артисты, вообще интеллигенция почувствовали себя покинутыми; молодые фабриканты в дальних апартаментах заволновались и стали тушить папиросы.

Отозвав супруга от карточного стола, пани Коркович выбежала с ним в переднюю, где пан Казимеж Норский снимал пальто, а пан Згерский говорил одному из лакеев:

- Послушай-ка, голубчик, наши пальто держи под рукой, мы скоро уедем.

- Ах, какая честь! Как мы польщены! - воскликнула пани Коркович и протянула Норскому обе руки, которые тут же подхватил Згерский, обратив таким образом все изъявления радости на свою персону.

- Какая честь! Петр!.. А как Сольские, еще не приехали? - говорила дама.

- На днях должны приехать, - ответил Норский.

Ян, в ярко-красном жилете и желтых панталонах, настежь распахнул дверь в зал и выкрикнул:

- Ясновельможный пан Норский!

- Пан Норский! - повторила пани Коркович, живописно опершись на руку молодого человека.

- Зять... то есть бу... - вставил ошеломленный пан Коркович.