Болеслав Прус - Кукла

Вошел очень маленький и худенький человек с желтым, как воск, лицом, но без единого седого волоса.

"Сколько ему может быть лет?" - подумал Вокульский.

Между тем гость пристально всматривался в него. Так они просидели минуты две, оценивая друг друга.

Вокульскому хотелось угадать возраст своего гостя; тот по-видимому, изучал хозяина.

- Что прикажете, сударь? - наконец прервал молчание Вокульский.

Гейст пошевелился на стуле.

- Где уж мне приказывать! - пожал он плечами. - Я пришел попрошайничать, а не прикатывать.

- Чем же я могу вам служить? - спросил Вокульский, которому лицо этого посетителя показалось удивительно симпатичным.

Гейст провел ладонью по голове.

- Я пришел сюда по одному делу, а говорить буду совсем о другом. Хотел я вам продать новое взрывчатое вещество...

- Я не куплю его, - прервал Вокульский.

- Нет? А ведь мне говорили, что вы, господа, ищете нечто в этом роде для флота. Впрочем, неважно... Для вас, сударь, у меня имеется нечто другое...

- Для меня? - спросил Вокульский, удивленный не столько словами Гейста, сколько его взглядом.

- Позавчера вы летали на привязном воздушном шаре, - продолжал гость.

- Да.

- Вы человек состоятельный и разбираетесь в физике.

- Да.

- И был момент, когда вы хотели броситься вниз? - спросил Гейст.

Вокульский отшатнулся вместе со стулом.

- Не удивляйтесь, - сказал гость. - Я в своей жизни встречал примерно тысячу физиков, а в лаборатории у меня работало четверо самоубийц, так что я хорошо знаю обе эти категории... Слишком часто вы поглядывали на барометр, чтобы я не угадал в вас физика, ну, а человека, помышляющего о самоубийстве, распознает даже институтка.

- Чем я могу служить? - еще раз спросил Вокульский, вытирая пот со лба.

- Я буду краток. Вы знаете, что такое органическая химия?

- Это химия углеродных соединений.

- А что вы думаете о химии водородных соединений?

- Что ее нет.

- Напротив, есть, - возразил Гейст. - Только она дает вместо различных видов эфира, жиров и ароматических тел новые соединения... Новые вещества, мсье Сюзэн, с весьма любопытными свойствами...

- Какое мне до этого дело? - глухо ответил Вокульский. - Я купец...

- Не купец вы, а отчаявшийся человек, - возразил Гейст. - Купцы не помышляют о прыжках с воздушных шаров. Едва я это увидел, как тотчас подумал: "Такого-то мне и надо!" Но вы исчезли у меня из виду... Сегодня случай вторично свел нас... Мсье Сюзэн, если вы богаты, мы должны поговорить о водородных соединениях...

- Во-первых, я не Сюзэн...

- Не имеет значения, я ищу отчаявшегося богача.

Вокульский глядел на Гейста чуть ли не с испугом. В голове его мелькали вопросы: шарлатан или тайный агент? Безумец или на самом деле некий дух?* Кто знает, быть может сатана не вымысел и в иные минуты и впрямь является людям? Одно несомненно - этот старик неопределенного возраста разгадал сокровеннейшую тайну Вокульского, в голову которого тогда действительно закрадывалась мысль о самоубийстве, но такая еще робкая, что он не признавался в этом даже самому себе.

_____________

* Гейст (Geist) - дух (нем.)

Гость не сводил с него глаз и улыбался ласково и одновременно насмешливо, а когда Вокульский раскрыл было рот, чтобы о чем-то спросить, он перебил:

- Не трудитесь, сударь... Я уже со столькими людьми беседовал об их характере и о моих открытиях, что наперед отвечу на ваш вопрос. Я профессор Гейст, старый безумец, как твердят во всех кафе близ университета и политехникума. Некогда меня называли великим химиком, пока... пока я не переступил границ воззрений, общепризнанных в современной химии. Я писал научные труды, делал открытия - и под собственной фамилией, и под фамилиями моих сотрудников, которые, впрочем, добросовестно делились со мною доходами. Но с того времени, как я открыл явления, которые кажутся невероятными по сравнению с тем, что печатается в ежегодниках Академии, меня называют не только безумцем, но даже еретиком и изменником...

- Здесь, в Париже? - удивился Вокульский.

- Ого-го! - рассмеялся Гейст. - Именно здесь, в Париже. Где-нибудь в Альтдорфе или Нейштадте отщепенцем и изменником считается тот, кто не верит в пасторов, Бисмарка, в десять заповедей и прусскую конституцию. Здесь можно сколько угодно издеваться над Бисмарком и конституцией, но зато под угрозой отлучения запрещено сомневаться в таблице умножения, в теории волнового движения, в постоянстве удельного веса и т.д. Укажите мне хоть один город, где бы люди не сжимали своих мозгов тисками каких-либо догматов, - и да будет он столицей мира и колыбелью грядущего человечества!