Назар Гельдыев - Мелодия Секизяба (сборник)

По мере того, как шло время, веселье затихало. Было уже далеко за полдень, а долгожданных всадников всё не было. Оразали-бай уже не мог усидеть под навесом, он уже не хотел ни чая, ни еды. Он мерил большими шагами пустыню, а за ним, как нитка за иголкой, шаг в шаг вышагивал Алтыли.

Всё было напрасно.

Когда солнце перевалило за полдень, все отправились по кибиткам, устраиваясь, кто где может. Котлы с так и никому не поданной едой, остались греться на едва тлеющих очагах.

Получив желаемое, Гулбурун и его спутники с полчаса нахлёстывали коней, углубляясь в пустыню. Когда последние огни аула стали не видны, а лошади покрылись потом, была сделана первая короткая остановка, во время которой Абат развязали рот — ведь теперь её крика не услышал бы никто. И снова, сжатая железными лапищами Гулбуруна, тряслась Абат в его седле, и снова летел из-под конских копыт остывший за ночь утренний песок.

Никогда ещё за свою жизнь Гулбурун не был так счастлив. Красота Абат его ошеломила, каждое прикосновение к ней — обжигало, словно он брал в руки раскалённое железо. Ему, всегда последнему в этой жизни, отмеченному только непереходящей бедностью и отметинами оспы на лице, ему наконец по воле бая улыбнулась птица счастья: он вёз в своём седле самую красивую девушку аула и эта девушка предназначена волею судьбы и Оразали-бая ему в жёны. Поистине, стоило вытерпеть в этой жизни всё, что вытерпел он, Гулбурун. Зато теперь!

Он ощущал теплоту тела девушки, улавливал её дыхание, он был весь во власти неведомых ему желаний и ощущений. Не будь рядом с ним Туйли и Атакиши, участь Абат была бы решена без всякого муллы, тут же, на прохладном и ещё не нагретом песке. Необходимость ещё чего-то ждать, когда эта нежная, красивая девушка была в его руках, приводила его в бешенство.

Но сходные чувства испытывал и Туйли! Ведь это его невесту стискивал сейчас этот неотёсанный болван Гулбурун, который был настолько глуп, что всерьёз мог поверить, что Оразали-бай мог отдать ему такую красавицу. Какой идиот! И это он там позволяет себе. Подстёгиваемый ревностью, он огрел коня плёткой и поравнялся с Гулбуруном. Но тот не обращал внимания на сына бая, как если бы того вообще не существовало.

— Я думаю, ты устал уже, — сказал Туйли. — Можешь тогда передать девушку мне.

Гулбурун даже не ответил ему. Туйли не понял, слышал ли его Гулбурун — во всяком случае, тот ничем не дал этого понять. Тогда на помощь Туйли пришёл Атакиши — он знал, кому предназначалась их добыча и, конечно, счёл необходимым поддержать сына Оразали-бая.

— Раз Туйли хочет, чтобы девушка сидела в его седле, — сказал он, придерживая коня и обращаясь к Гулбуруну, — следует его уважить.

Но Гулбурун молчал. Чего они там лепечут, эти двое? Отдать девушку, чтобы она сидела в седле покрытого коростой сопляка Туйли?

Он бросил высокомерный взгляд на того и другого:

— Я справлюсь со всем без вашей помощи.

За такие слова слуга, забывший своё место, заслуживал удара плёткой. Но Туйли вовремя вспомнил наказ отца не вызывать у Гулбуруна никаких подозрений. Поэтому он решил отложить этот разговор до следующего раза.

Маленький отряд вновь остановился, чтобы дать коням чуть-чуть отдохнуть. Абат тоже выглядела измождённой, хотя за всё время не произнесла ни слова. Поскольку не приходилось опасаться, что она может убежать, да и до цели оставалось не более часа хода, Гулбурун развязал ей руки.

Перекурив, они снова собрались в путь. Вот тут-то байский сын и решил, что пришла пора взять игру в свои руки. Подойдя к Гулбуруну, он по-хозяйски постучал рукояткой плети о ладонь.

— Эй, Гулбурун, — сказал он повелительно, подражая своему отцу, — я сейчас сяду в седле, а ты подашь мне девушку.

Гулбурун медленно повернулся к нему всем телом:

— Это ещё почему?

— Хватит валять дурака. Потому, что я так сказал. И ещё потому, что моя невеста должна приехать к колодцу в маем, а не в чужом седле.

Гулбурун оскалил крепкие жёлтые зубы, как волк, увидевший, что его окружает стая собак.

— Как ты сказал, Туйли? Твоя невеста?

Туйли издевательски засмеялся:

— А ты и впрямь поверил, что твоя? Это с твоей-то рожей…

В руке Гулбуруна холодно блеснуло лезвие ножа:

— Повтори, что ты сказал…

Туйли попятился. На выручку ему пришёл Атакиши:

— Не переживай, Гулбурун. Даже если бай передумал и отдаст Абат своему сыну, он обещал взамен дать тебе любую, другую, на которую упадёт твой взгляд.