Назар Гельдыев - Мелодия Секизяба (сборник)

И с этими словами она словно улетучилась. А Ташли-ага дал напоследок отцу такой совет:

— Поллы, не окажись глупее этой женщины. Образумься и прими сноху в дом, как она того заслуживает. Прощай.

Я проводил его до ворот.

— Спасибо, Ташли-ага, от меня и Кумыщ. Спасибо.

Ташли-ага подмигнул мне совсем как мальчишка.

— Не вешай носа, сынок… А если что — приходи прямо ко мне.

Как только Ташли-ага покинул наш дом, отец снова лёг на тахту и замер. А когда услышал, что я вернулся, обратился к маме:

— Ты что, не видишь? Мне плохо. Накрой меня одеялом.

Одеяла были уложены на сундуке большой стопкой. Мама взяла два самых толстых и накрыла ими отца. Некоторое время ничего не было слышно, затем отец спросил:

— Э, Сона. Что они там копаются — твой сын и невестка?

— Может, Поллы, мне позвать Ашира?

— Нет, звать не надо. Сходи, посмотри, чем они заняты в то время, когда отцу плохо.

— Собирают вещи, Поллы. Почти собрались, — сообщала мама, вернувшись с нашей комнаты.

Отец помолчал ещё несколько минут. Потом сказал:

— Если хотят бросить больного отца, пусть уходят утром. Куда они сейчас пойдут? Пойди, передай им это.

Мама пошла и вернулась.

— Ашир говорит, что уж уходить, то уходить сразу.

И снова наступило молчание. Отец полежал ещё немного, потом стал ворочаться с боку на бок и пыхтеть.

— Мне очень плохо, — жаловался он. — Совсем, совсем плохо. Не знаю, что со мной такое. Надо бы вызвать врача, Сона. Как ты думаешь?

— Давай, я позвоню, приедет дежурный врач, — ответила мама.

— А кто там дежурный врач?

— Говорят, какой-то практикант прибыл.

— Удивляюсь, я тебе, женщина. Мужу плохо, может умру, а ты хочешь вызвать ко мне практиканта. Что он понимает?

— Что же делать, Поллы?

— А эта… наша невестка?

— Так ты же сказал…

— Я? Я ничего не говорил. Я вообще молчу. Я сказал, что они могут жить, где хотят. Не хотят с нами жить — могут идти, хотят — могут жить с нами. Кто их выгонял? Может ты? Зачем бы я тратил столько денег на свадьбу, если бы хотел выгонять? Откуда это пошло, что я выгоняю кого-то, одной негой стоящий в могиле? Можешь ты позвать мне настоящего врача, или у тебя на глазах подохну, как собака. Позови мне Кумыш.

— Сейчас она придёт, — сообщила мама, выходя из нашей комнаты.

Когда Кумыш вошла, отец, застонав, еле слышно произнёс:

— Умираю. Если бросишь меня без врачебной помощи, стыдно тебе будет, ведь ты же врач.

— Лежите спокойно, — попросила Кумыш. — Где болит?

— Сердце болит, голова болит.

— Затылок или виски?

— Затылок. Как будто свинец залили.

— Я вам сейчас измерю давление. — И Кумыш пошла за прибором для измерения кровяного давления. Через открытую дверь я слышал, как отец довольно пропыхтел:

— Вах, вот что значит настоящий врач. Не какой-нибудь там практикант. Сразу спросила про затылок.

— Лежи спокойно, — сказала мама.

Кумыш измерила отцу давление.

— Сто пятьдесят на девяносто, — сообщила она. — Чуть высоковато. Я дам вам сейчас резерпин. Примите и до утра не вставать.

— Сделаю всё, что ты скажешь, дочка, — ответил отец.

Лицо у него было умиротворённым. Через дверь я слышал, как он с гордостью сказал маме:

— Слышала, Сона, какое у меня давление? Сто пятьдесят. И моргнуть не успел, как она уже измерила. И ничуть не больно.

— Кумыш сказала, что тебе нужен покой.

— Не могу лежать спокойно. Уже лучше чувствую себя. Где таблетка, которую мне дала Кумыш, дай мне её. Позови Ашира.

Мама дала отцу таблетку и пошла за мной.

— Давление, — пояснил он, когда я вошёл в комнату. — Сто пятьдесят на девяносто. Кумыш измерила. Велела лежать.

Я внимательно слушал.

— Сынок, — произнёс вдруг отец не свойственным ему тихим голосом, — сынок… ты не обижаешься на меня?

Я помолчал, потом сказал:

— Нет, отец. Немножко обижался, но теперь уже нет.

— Ты на меня совсем не обижайся, ладно? Ведь я живу на свете только для тебя… и Кумыш. Она мне очень нравится.

— Мне тоже, отец.

— Вот и хорошо. Обещай сынок, что вы никогда нас не покинете. Даст бог, появятся внуки, я пристрою к дому ещё комнаты, места хватит. И… пусть Кумыш тоже не обижается на меня. Скажи ей.

Я улыбнулся:

— Тебе что доктор прописал, отец? Полный покой. Лежи и отдыхай.

— Потом буду лежать, — бодрее ответил отец. — Ва-ах, давно я не чувствовал себя так хорошо. Позовите мою сноху, давайте сядем рядом и попьём чаю, а потом Кумыш снова измерит мне давление. Где она?

Мама пошла в нашу комнату и вернулась с Кумыш. Она поцеловала её в лоб, потом подтолкнула ко мне и сквозь слёзы радости сказала: