Назар Гельдыев - Мелодия Секизяба (сборник)

Зная, что из себя представляет Кертык, Махтум вполне мог это допустить.

Кумыш всё ещё стояла перед ним, ожидая наказания. Махтум ограничился тем, что дал ей затрещину, от которой девочка отлетела под ноги, Сельби. Та бережно подняла её с земли и прижала к себе. А грозный властелин прошёл мимо обеих жён, лёг под одеяло и укрылся им с головой. О чём он думал там, под одеялом, никто и никогда не узнал…

Избегнув смертельной опасности, учитель Сары не стал терять времени даром. В тот же час он собрал на закрытое собрание всех комсомольцев села. Результатом этого собрания было то, что этой же ночью опустела глубокая яма, вырытая под саманом во дворе у Махтума — английским винтовкам и патронам скоро было найдено своё применение. Они перешли в руки комсомольского боевого отряда так же, как и пшеница перешла в колхозный амбар. Трудно сказать, удалось бы это сделать, если бы не помощь всё той же Кумыш — это она держала огромного пса, который только скулил от радости и облизывал свою маленькую хозяйку всё то время, что комсомольца сначала разрывали, а потом засыпали обратно яму и забрасывали её саманом. Помогло делу и то, что после бурного вечера и Махтум, и Мяхирджамал спали, как убитые.

А потом настало время встретить Мамеда Сардара. Боевой отряд ждал его в засаде у старой крепости. Едва только незваные гости спешились, они оказались под прицелом в упор наведённых на них новеньких винтовок. Что им оставалось делать? Только сдаться.

Так они и поступили.

Два дня спустя Кертыка поймали милиционеры, он всё рассказал. Тем же вечером пришёл черёд и Махтума. С тех пор о нём ничего не было слышно, хотя прошло уже более пятидесяти лет. Похоже, что и он и Кертык получили по заслугам.

Байры и Кумыш выросли, получили образование… но это уже совсем другой рассказ. Вспоминая об этой давней истории, жители аула всегда вспоминали и мальчика с девочкой, рисковавших жизнью, чтобы спасти жизнь учителя Сары. «Двое отважных» — так называли люди Байры и Кумыш — и согласитесь, что они были правы…

Это рассказ о давних уже теперь временах, и о двух людях — мужчине и женщине.

Мужчину звали Батыр Мурадов. Батыр — значит богатырь, и рослый, сильный, не знавший усталости, и умевший выполнять любую работу, он вполне оправдывал своё имя и лишь в одном ему не повезло, он родился бедняком. Он появился на свет в дымной, ветхой и дырявой кибитке, которая, казалось, готова была улететь от малейшего порыва ветра. Стояла эта кибитка на самой окраине аула Гиняйла, что протянулся вдоль Каракумов, а это значит, что с самого дня рождения глаза Батыра могли видеть только песок: нет воды — нет ни садов, ни бахчей, а если есть скот, то принадлежит он богатому, для которого и ты, и тебе подобные стоят меньше, чем пыль под ногами коня. Из каждых четырёх детей, родившихся на этой, почти превратившейся в развалины окраине, с трудом выживал один, но Батыр выжил и самым большим счастьем в жизни считал ту минуту, когда каком-нибудь бай или молодой сын бая разрешал ему подержать повод своего коня или подставить крепкую свою руку, подсадив важного человека в седло. И такие люди, как Батыр, и женщины этого селенья, чьи тела просвечивали через лохмотья, знали, что есть богатые и есть бедные, что так было испокон века, что так сотворил этот мир всевышний, с которым беседуют белобородые яшули, и что удел богатого — становиться всё богаче и богаче, а удел таких, как Батыр или женщины, что ходили в лохмотьях — помогать этому по мере сил. И они трудились, не покладая рук; доили овец и верблюдов, сбивали масло, чесали шерсть и делали из неё кошмы или ткали ковры и паласы и были счастливы — должны были быть счастливы, что владельцы всех этих богатств позволяли им делать всё это — иначе они все просто умерли бы с голоду — и они, и их дети.

Так было угодно аллаху, этому учили народ и сами богачи, и муллы — и бедняки верили, что так было и будет с начала до конца дней, и молодой, и здоровый Батыр тоже верил этому и готов был по приказу своего тучного хозяина в огонь и воду.

В огонь и в воду идти ему не пришлось, но взять в руки английскую винтовку и надеть на гимнастёрку погоны белой армии, боровшейся в суровые дни 1918 года против только что зародившейся Советской власти, ему пришлось, ибо так приказал бай. Ведь большевики были безбожники, они хотели сломать и разрушить веками сложившийся порядок, а этого бай, конечно, никак допустить не мог. И поэтому Батыр и такие, как он, тёмные бедняки, поняли, что им надо защитить своего бая — тем более, что после победы, сказал бай, каждого, кто не обманет его доверия и честно ему отслужит, он женит — подумать только: ведь без помощи бая нельзя было набрать сумму, нужную для кальма.