Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

Пора на собрание. Звонок прозвенел пять минут назад.

Вот эта часть утреннего разговора у меня просто никак в голове не укладывается! Я уже вставала из-за стола, когда услышала голос Клэр:

— Как насчет мистера Дэвиса?

Хотя она сидела на другом конце стола, я знала, что вопрос предназначался мне. Но я и не подумала отвечать. Вместо этого я отодвинула стул.

— А что с ним такое? — спросила Кэрол.

— Ну, он же мужчина, — ответила Клэр, — и он… в некотором роде… извращенец. Он такое пишет, что это и не удивительно.

Я не сомневалась, что рано или поздно разговор коснется мистера Дэвиса. Больше не осталось мужчин для реализации их фантазий.

— Неужели надо быть извращенцем, чтобы писать стихи? — спросила я. Она меня провоцировала, и я не смогла сдержаться.

— Нет, — возразила Клэр, — не стихи, а рассказы для порножурналов.

— Начнем с того, что ты это все выдумала, — сказала я, — но даже если на минуточку предположить, что это правда, все равно, какое это может иметь значение?

— Огромное! Если ты способен вообразить всякие мерзости, то ты наверняка способен их совершить. Думаю, он не просто не любит женщин, он их ненавидит и способен заставить их страдать.

— Чушь несусветная! — сказала я.

— Я знала, что ты будешь его выгораживать. Честно говоря, не хотела бы я оказаться наедине с ним в пустой комнате.

— Зачем ты это делаешь? — заорала я. — Меня от тебя выворачивает!

Я вскочила и вылетела из столовой. Еще два слова, и я бы расцарапала ей физиономию.

Сегодня после полудня я спустилась в репетиторий, чтобы позаниматься на пианино. Как давно я не касалась клавиатуры.

И мне сейчас как никогда нужна музыка.

Я была совершенно одна. Девчонки боятся ходить сюда поодиночке. На уроках они плачут. Не хотят идти на тренировки после школы. А если остаются, то до станции идут все вместе. Даже София, обожавшая школу, заговорила об отъезде. И с каждым днем становится все хуже. И все оттого, что им никогда не найти того, что они ищут.

Все время идут дожди, и в репетиториях еще более промозгло, чем обычно. Руки так окоченели, что больно играть. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться и следовать указаниям мисс Симпсон. Она говорит, что все мои сбои случаются из-за несобранности. Нужно напрячь волю и справиться с ошибками. Скажем, чтобы во время исполнения кто-то мог подкрасться и хлопнуть меня по спине, а я бы продолжала играть как ни в чем не бывало, без малейшей запинки. Я должна играть не останавливаясь. Именно так учат в музыкальной школе.

Но все напрасно. Я не могла играть.

Дверь в подвал была открыта. Я повернула ручку, и она поддалась. Туда я пока не пойду — рано.

Любая дверь — это дверь только для меня, моя дверь. В конечном итоге я всегда прохожу в двери, и не важно, заперты они или нет.

Мне пришлось приналечь плечом, чтобы открыть дверь ванной. В нее упиралась папина нога. Белая кафельная плитка была вся залита густой темной кровью. Папа уронил голову на грудь. Он не мог отодвинуть ногу. Он сидел и сидел… Последний выдох — только для меня. Последняя струйка воздуха со слабым шипением вырывается из сдувшегося спасательного плота. Он ждал моего прихода. Солнечный свет заливал ванную комнату, и было так тепло. Мне хотелось свернуться возле папы калачиком и уснуть. Но вместо этого я должна была кричать, кричать, кричать, хотя ни одна душа не слышала моего крика. Звук исчезал неведомо куда, он просто кружился воронкой, бился о стены.

Если я обладаю знанием, значит, я не жертва. Жертвы не понимают смысла своих страданий. Либо я — враг, либо союзник, но не жертва, нет.

Иногда я забываю, что окружающие не могут услышать моих мыслей. Сидя за завтраком с чашкой кофе, я с ужасом глядела вокруг. Все-все девчонки, должно быть, знают, что я о них думаю, знают о моем полном и явном презрении к ним. Я не могу его скрыть.

Из-за Клэр все они помешались на мистере Дэвисе. Уже забыты и Боб, и уборщик. Теперь только мистер Дэвис — их любимое чудовище. Они шепчутся, а сами поглядывают на меня, сидящую в стороне в полном одиночестве. Я знаю, о чем они шепчутся: «Интересно, он сначала сделал с ней это? Или сначала разорвал на клочки?»

Но больше я не заступаюсь за него.

После уроков я ходила к мистеру Дэвису.

Мне хотелось ему рассказать, что о нем болтают, но я не смогла. Вместо этого я заговорила о девчонках.