Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

Я стараюсь не вспоминать о Доре.

Всегда очень заметно, если что-то «этакое» происходит между двумя уродливыми толстухами. Мне приятно, что все мои подружки хорошенькие, может, именно поэтому я не люблю Клэр?

Вчера вечером после ванной мы с Люси валялись на ее кровати и читали. Она положила голову мне на плечо, а я играла ее светлым локоном.

На этот раз она хоть постучала, прежде чем войти.

Я даже не подняла глаз от книги. Но Люси вскочила с кровати и бросилась к двери. Однако не она интересовала Эрнессу. Та пожирала глазами меня, лежащую на кровати Люси в одной ночнушке, с книгой на груди. Эрнесса меня напугала. Люси протянула к ней руку, но дотронуться не успела, Эрнесса повернулась и ушла, не сказав ни слова.

Едва закрылась дверь, мы с Люси растерянно переглянулись.

Как-то раз Чарли случайно коснулась руки Эрнессы, угощая ее сигаретой. Эрнесса резко отпрянула.

— Что за дела? — спросила Чарли. — Я не лесби!

Позже Чарли сказала мне:

— У нее была такая холодная рука — ледышка! Меня прямо заколдобило. Больше она от меня сигарет не дождется.

Да уж, Чарли взъерепенилась не на шутку. Она знала, что многие подозревают ее, потому что она довольно жилистая и повадками напоминает мальчишку.

Эрнессе нас не понять.

Все это случилось не только из-за нас с Люси. Она затаила на меня зло с того самого вечера, потому что я недослушала ее историю. Я убежала прочь. Я не стану слушать.

Есть в нашей школе несколько укромных уголков, куда я привыкла ходить одна, но и там уже не так безопасно. С точки зрения здравого смысла я убеждаю себя, что ей нет резона там бывать. Но у нее собственные резоны на этот счет.

Стоя на четвертом этаже возле квартиры мисс Норрис, я ждала начала урока греческого языка. Она возникла у меня за спиной. Прямо-таки материализовалась.

— Я подумывала, не заняться ли опять греческим, но обстоятельства помешали…

Я понятия не имела, о чем она говорит, но тон ее не предвещал ничего хорошего.

— Раньше я училась и латыни, и греческому. Я хотела получить классическое образование. Я была очень серьезной маленькой девочкой. Но вмешалось кое-что другое.

Ни единому ее слову не верю.

— Даже не знаю, можно ли начинать среди учебного года. Разве спросить у мисс…

— Нет, слишком поздно. Ты хоть представляешь себе, сколько у меня было неприятностей из-за смерти Доры? Это вызвало массу проблем. Кто меня только не допрашивал — и директриса, и психолог, и полиция. И всех интересовало одно: почему Дора упала именно под моим окном, а я ничего не знаю?

— Ах, у тебя были неприятности? А как насчет моих неприятностей, возникших по твоей милости? Не ты ли заложила меня? Натравила на меня полицейских?

— Меня спросили, не видела ли я кого-то снаружи. И я ответила, что вы с Дорой любите ходить по водостоку. Я ничего не придумала.

— Дора, наверное, шла в комнату Клэр. Мы не один год ходили этим путем, — сказала я как бы между прочим.

— Коридором намного прямее, — сказала Эрнесса, — я бы никогда не полезла на водосток. Это слишком опасно. Видела же, что в итоге произошло с Дорой?

— Это был несчастный случай. И об этом все знают!

Дверь приоткрылась, и оттуда показалась голова мисс Норрис в облачке белоснежных волос:

— А, вот и моя нерадивая ученица! То-то мне показалось, что я слышу ваш голос, дитя мое.

Поток света хлынул в открытую дверь и окатил нас обеих. Из глубины комнаты раздался птичий щебет — разноголосый хор. Белые волосы мисс Норрис засияли вокруг ее головы, точно нимб. Эрнесса за моей спиной поспешно отступила в тень. Я устремилась навстречу мисс Норрис, и та увлекла меня в комнату.

Эрнесса обвиняет меня в том, что гибель Доры — случайная или нет — привлекла к ней слишком большое внимание. Я отговаривала Дору, но она меня не послушалась.

Вот что я откопала дома в одной из папиных книг: «Вампир знает все секреты и умеет прозревать будущее». Ей гашиш без надобности. Это нам он нужен, чтобы попасть в ее время.

Кто-то за дверью. Пора прятать ручку и дневник.

Мистер Дэвис остановил меня в коридоре. Кажется, он меня искал.

— Вы не записались в мой поэтический класс. — Он словно уличил меня в тяжком преступлении.

— Мне сейчас совершенно не до стихов, — ответила я.

Правда, я и не собиралась туда.

— Я записалась на курс «Тема ответственности в литературе».

— А что вы сейчас читаете?

— «Дэниела Деронду» и «Холодный дом» [19] «Дэниел Деронда» (1876) — роман Джордж Элиот. «Холодный дом» (1852–1853) — роман Чарльза Диккенса. . Длинные романы — именно то, что мне сейчас нужно. И реализм. Для разнообразия.