Рейчел Кляйн - Дневник мотылька

Дора оглядела стол и ни с того ни с сего заметила:

— Люси такая красивая сегодня!

Люси сидела как раз напротив: раскрасневшиеся щеки, пунцовые губы, а глаза блестят, как в лихорадке. В ресторане царил полумрак, в колеблющемся пламени свечи лицо Люси то погружалось в тень, то внезапно озарялось. И в самом деле, она была удивительно хороша, и что-то неожиданное появилось в ней. Люси повернулась ко мне, и я поняла, что она грустит.

Я взглянула на Люси и покраснела, как будто комплимент Доры предназначался мне. Моя подруга выглядит так, словно она влюблена. Дора лишь высказала то, что все и так заметили. Мне было и неловко, и в то же время приятно.

Всю ночь я ворочалась, не могла уснуть. Видимо, все-таки чая было слишком много. Сегодня я совсем без сил.

В дверях показалась голова Люси. Я сказала, что сейчас выйду. Она тоже неважно выглядит.

Целую вечность Люси не приходит в свою комнату на тихий час. Она у Эрнессы, я уверена. Не понимаю, зачем Люси записалась и на французский, и на немецкий языки, знаю только, что отец заставляет ее учить немецкий. С этим языком она мучается ужасно — хуже, чем с французским. Это ее только расстраивает. Я не собираюсь терзаться насчет того, что Люси столько торчит у Эрнессы. Наоборот, у меня теперь больше времени, чтобы вести дневник. Вот чего я не могу понять, так это чем Люси заинтересовала Эрнессу. Люси — лапочка и прелесть, но она совсем не того поля ягода. Она не читает никаких книг, кроме заданных по программе. Да и те едва ли дочитывает до конца. Эрнессе больше подошли бы мы с Дорой. Но раз это помогает Люси выучить немецкий и раз ее не тошнит в той затхлой комнате… Кроме Люси, там бывает одна Чарли, но, правда, запах травы, которую они курят, заглушит любую вонь. И к тому же Чарли куда угодно пойдет ради косяка. А Люси не такая, она очень правильная девочка.

В комнате Эрнессы — такой просторной — до сих пор пусто, как в келье отшельника. И сама она — как монах. То есть я имею в виду — монашка. Никогда не перекусывает, не пьет газировки и, кажется, не скучает без этого. После обеда спешит на перекур, но кофе ей до лампочки. Если я не выпью кофе, то не смогу сделать ни одного урока. Я вечно наедаюсь до отвала, а потом поднимаюсь в жаркую комнату — с наступлением холодов топят так, что душно, даже если окна настежь. Вот я открываю учебник, начинаю читать, веки слипаются и…

А Эрнесса, похоже, и окон никогда не открывает. Потому-то в комнате и воняет, что не проветривается никогда. Однажды в поисках Люси я постучалась к ней. Вместо того чтобы просто сказать: «Войдите», она собственноручно открыла дверь. Так она и стояла, загораживая дверной проем и терпеливо ожидая, пока я скажу, что же мне от нее понадобилось. А меня чуть не стошнило, когда отворилась дверь. С трудом я выдавила из себя: «Не знаешь, где Люси?» Да, Эрнесса интересна и умна, но каждый раз такое ощущение, что я лезу куда не просят. Ни за что больше не постучусь в эту дверь!

Наверно, я какая-то неправильная. У меня нет желаний. Другим девчонкам необходимо есть, или курить, или принимать наркотики, или болтать по телефону, или покупать шмотки, им нужно ходить на вечеринки, слушать музыку, обниматься с парнями. А я могу обойтись без всего этого.

Вчера София прокралась ко мне после отбоя. Она была страшно голодна и решила совершить набег на кухню. С прошлого года никто не пытался обчистить кухню, после того как несколько девчонок попались на этом и получили по первое число. Люси идти не хотела. Она действительно не любит нарушать распорядок. А вот я была не прочь. Мы с Софией все-таки подбили на это и Люси, а потом София вылезла на водосточный желоб, чтобы через окно вызвать Чарли из соседней комнаты.

Этот желоб Чарли открыла давно, мы учились тогда в девятом классе. Однажды ночью я проснулась от того, что она, словно огромная летучая мышь, билась в мое окно с наружной стороны. Я открыла щеколду, и Чарли ввалилась в комнату. Оказалось, она проползла по желобу весь длинный путь в три окна — от своей комнаты до моей. Сначала я подумала, что она сбрендила, ведь четвертый этаж — это вам не шутки! Но желоба сделаны из меди и довольно широки — около фута. Так что если ползти на четвереньках и не смотреть вниз, то не так уж это и страшно. Вскоре все мы опробовали этот путь. В том году только однажды я попалась в комнате Чарли после отбоя. И это притом, что надзирательницей у нас была Мак-Мопс. Она без устали патрулировала коридор после отбоя, чтобы вылавливать нарушительниц распорядка на пути в чужую комнату. Бедные девятиклассницы, я искренне сочувствую им. Она их мурыжит так же, как мурыжила меня, застукав на выходе в коридор.