Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Стаут вспомнил своего бывшего напарника, майора авиации Диксона-Спейна, который покинул ПИИА, но успел поделиться с Джорджем мудростью: «На войне никогда не стоит торопиться». После Кёльна хранители начнут настоящую погоню: за Гитлером, за нацистскими ворами, за Красной Армией. Но как бы им ни хотелось бежать, они должны быть готовы исполнять свое дело так, чтобы потом не пришлось переделывать. Уж этот урок Стаут отлично усвоил за все время службы.

Он отложил карты и взялся за бумаги. Два дня назад в командование армии отправился его ежемесячный отчет, а вслед за ним – ежемесячный рапорт в командование флота. Отчет о последней инспекционной поездке был подписан и подшит. Он изучил полевые донесения за февраль от Лесли, Поузи, Хэнкока и Хачтхаузена и присвоил донесениям номера. На освобожденной территории было 366 памятников, охраняемых ПИИА, и только 253 – осмотрены.

Почти 400 мест, и все к западу от Рейна. После того как Рейн будет форсирован, фронт легко может растянуться на тысячи и тысячи километров. А у него все так же в подчинении девять человек. Хоть бы они получили еще четырех в помощники. Казалось, что главный штаб солидарен с Диксоном-Спейном: торопиться никогда не стоит.

У Стаута был старый верный «Фольксваген» – у большинства хранителей не было своих машин. Пока что им приходилось довольствоваться прибывшими из главного штаба камерами. Только пленку к ним так и не выдали. Камеры были недорогим французским старьем, но их было достаточно.

Проклятые немцы. Почему они не сдаются? Исход войны был определен, когда союзники остановили Арденнское наступление. Все понимали, что вопрос не в том, победят они или нет, а в том, как скоро и какой ценой… Сколько еще пострадает солдат, простых жителей, виновных и невиновных, старых и молодых, не говоря уж о памятниках, исторических зданиях и произведениях искусства! Победа на поле боя – совсем не то, что победа в деле сохранения культурного наследия человечества. И итоги их тоже будут оценены по-разному. Иногда Стауту казалось, что он ведет совершенно другую войну, войну внутри войны, что его затягивает в отдельный водоворот стремительно мчащийся вниз поток. «Что, если мы выиграем войну, – подумал он, – но на наших глазах потеряем последние пятьсот лет европейского культурного наследия?»

«Ты спрашиваешь, почему немцы не хотят просто сдаться и прекратить резню? – писал Стаут жене. – Ты знаешь, я никогда особенно не любил эту нацию, и по мере того, как мы продвигаемся вперед, даже моя невысокая оценка становится еще ниже. Я считаю их руководителей неумными, злыми и коварными людьми, а простых немцев – незрелыми и невероятно глупыми. По их собственному идиотскому мнению, сдаваясь, они не получают ничего, а сражаясь, остаются с иллюзией военной славы». И все же Джордж Стаут был готов на многое, чтобы защитить немецкую культуру.

Он взглянул на часы. Ужин давно закончился, столовая уже закрылась. Опять не успел. Желудок бурчал, но он считал, что это не от голода, а от гриппа, подхваченного в последние дни. Стаут осторожно свернул карту Германии, вернул ее в тубу и поставил обратно на полку. Затем положил на стол свою коричневую посылку. Она казалась посланием из другого мира, связывающим его с прошлой жизнью, и он смотрел на нее с нежностью. Наконец он снял клейкую ленту и раскрыл посылку. Внутри, в окружении запакованных подарков, лежал фруктовый кекс. Он представил себе кухню своего дома, жену, склонившуюся над миской, сыновей – один все еще цепляется за мамин фартук, второй только-только записался во флот. Он был предан своему долгу и чести, но, как и все остальные, скучал по дому. Ему хотелось просто отломить кусок кекса и набить им рот, но он понимал, что нож уместнее. Он осторожно отрезал себе кусочек. Кекс подсох, но все еще оставался вкусным.

Тем вечером, как почти всегда в конце долгого дня, он взялся за ручку.

Дорогая Марджи!

Сейчас половина девятого, и я наконец закончил работу и дожидаюсь одного телефонного звонка. Пока жду, с удовольствием сообщаю тебе, что сегодня днем до меня наконец доехали две твои рождественские посылки. Они слегка потрепались в дороге <���…> но я совершенно счастлив. Фруктовый кекс прибыл практически в целости и уже почти уничтожен. Все подарки просто замечательные. Носки мне были нужны, да и все остальное пригодится. Я чуть не разрыдался над носовым платком от Берты, а какие хорошенькие эти ленточки и обертки! Даже рождественская свеча совсем не лишняя – здесь они очень нужны и достать их трудно.