Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Многое предстоит сделать. Сейчас мы немного застряли, но со всем справимся. Все это можно преодолеть методичной работой. К тому же меня всегда утешает мысль о том, что я борюсь с конкретными трудностями, а не с причудами какого-то дурака. Именно последнее отнимало у меня столько сил в Музее Фогга. Интересно, что там будет дальше.

8 февраля 1945 года Советская Армия, освободив Польшу из лап нацистов, перешла реку Одер и вступила на территорию Германии. За несколько дней до этого колонна грузовиков и машин начала эвакуацию из Каринхалла, охотничьей резиденции, картинной галереи и имперского дворца Германа Геринга в лесу Шорфхайде, к северо-востоку от Берлина. На ближайшей железнодорожной станции предназначенные к эвакуации предметы грузились в вагоны для последующей транспортировки, заполнив оба персональных состава Геринга и одиннадцать дополнительных вагонов. Большую часть груза составляли произведения искусства.

Месяц спустя, 13 марта 1945 года, Вальтер Андреас Хофер, отвечавший за художественную коллекцию Геринга, подготовил еще один поезд с произведениями из бесценного собрания рейхсмаршала. Геринг, которого судьба личных владений заботила гораздо больше, чем потеря Восточной Германии, приехал в Каринхалл и отобрал подлежащие транспортировке предметы. Поначалу он не собирался брать с собой предметы искусства, которыми завладел в Париже с помощью Оперативного штаба. Геринг гордился собственной честностью, а эти произведения, если смотреть на них с непредвзятой точки зрения, могли показаться приобретенными при сомнительных обстоятельствах. Хофер спорил с ним яростно и в итоге победил. Так что большинство работ, прибывших в Каринхалл через Жё-де-Пом, были снова в пути: вместе с сотнями других они двигались в резиденцию Геринга на юге, подальше от Советской Армии.

Несколько великолепных небольших картин – в их числе шесть кисти Ганса Мемлинга и одна – Рогира ван дер Вейдена – отправились вместе с Герингом и его женой. Они должны были подстраховать их финансово, объяснял жене Геринг, на случай катастрофы. Она также взяла с собой бесценный экземпляр коллекции рейхсмаршала, картину Яна Вермеера «Христос и блудница». Два добытых нацистами Вермеера (из 38 картин, которые, как считалось тогда, принадлежали кисти мастера) Геринг был вынужден отдать Гитлеру, но не собирался расставаться с третьим. Он обменял его на внушительное число картин: 150.

Но многие произведения искусства пришлось бросить. После всех лет «приобретений» рейхсмаршал собрал тысячи ценных работ. Стены его галерей и жилых помещений в Каринхалле были забиты картинами, иногда их приходилось вешать по две-три штуки друг над другом, даже над дверными проемами, потому что места хронически не хватало. Естественно, время создания и стиль картин при этом не учитывались. Это была исключительно откровенная демонстрация превосходства количества над качеством, поскольку рейхсмаршал не очень-то разбирался в искусстве. Большинство торговцев художественными ценностями знали, что рейхсмаршал не в силах устоять перед работами знаменитостей, и сбывали ничего не подозревающему нацисту второстепенные работы великих мастеров. У него было тридцать картин голландца Якоба ван Рейсдала, почти столько же – французского художника Франсуа Буше и больше сорока картин голландца Яна ван Гойена, а также внушительная коллекция из шестидесяти работ его любимого мастера, великого немецкого художника Лукаса Кранаха Старшего. Хофер помог Герингу расширить и улучшить коллекцию, отправил не столь значительные работы в резиденции в Вельденштайне и Маутерндорфе и спрятал все самое лучшее в подземном бункере в Курфюрсте. И все равно двух поездов, даже если речь шла об очень длинных составах, никак не хватило бы, чтобы вывезти все несметные сокровища Каринхалла. Красная Армия подходила все ближе. Хофер понимал, что второй поезд скорее всего окажется последним, и ему было дурно от одной только мысли бросить не вместившиеся произведения искусства.

Последний поезд отбыл в начале апреля, но даже после того, как все вагоны были забиты, Каринхалл не опустел. Тяжелые статуи закопали в землю – в близлежащем лесу, где в свое время похоронили и первую жену Геринга, Карин, в честь которой было названо имение. Но некоторые слишком большие картины и бесчисленное количество наворованной Оперативным штабом мебели оставались в просторных комнатах. Поместье было не только набито произведениями искусства, но и нашпиговано взрывчаткой. Рейхсмаршал не собирался так просто отдавать свои бесценные сокровища в руки советских солдат – и даже готов был взорвать свой «королевский» дворец со всем его содержимым.