Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Уже потом она поняла, что именно происходило в тот день в музее. Геринг был не только рейхсмаршалом, но еще и главой люфтваффе, германских ВВС. Он клятвенно обещал Гитлеру, что люфтваффе одержат победу над Великобританией. Когда он прибыл в Жё-де-Пом 3 ноября 1940 года, люфтваффе вело битву за Британию уже четыре месяца и три – бомбило Лондон. Немцы проиграли. Это был первый проигрыш люфтваффе, и Геринг был за него в ответе.

В то же время и личная битва Геринга за сокровища Западной Европы шла без особого успеха. Для ненасытного рейхсмаршала это было, пожалуй, еще более досадно, чем проигранное сражение над Ла-Маншем. После нацистского блицкрига художественный рынок Голландии и Франции словно прорвало. Как стервятники, слетелись коллаборационисты, оппортунисты и нечистые на руку перекупщики, которые безо всяких угрызений совести крали, закладывали, меняли произведения искусства, чтобы получить визы на выезд из Европы. Сотни немцев с набитыми кошельками пытались извлечь выгоду из царящих в оккупированных странах беспорядков. Безжалостный Геринг обладал огромной властью, но он был еще и тщеславен, поэтому многие его дурачили. Он тратил значительную часть времени и энергии на переговоры с перекупщиками и не получал даже половины желаемого. Он прибыл в Париж, чтобы утешиться новыми приобретениями.

В холодный зимний день 3 ноября 1940 года в Жё-де-Пом его подчиненные показали ему не просто вожделенные произведения искусства, а целый новый мир. Это была гениальная затея. Герингу продемонстрировали крупицу богатств Франции и намекнули, как просто было бы получить остальное. Зачем нужен торг, переговоры и конкуренция с другими нацистами, когда у Розенберга есть лазейка, чтобы просто красть? Задним числом Роза Валлан поняла, что выставка была спектаклем для одного зрителя. Постановкой, которую устроили полковник фон Бер, Герман Буньес и личный художественный куратор Геринга Уолтер Андреас Хофер. Они знали, чего хочет рейхсмаршал, и знали, что могут ему это дать. Все, что им оставалось, – показать ему, что теперь все возможно. Металлические опилки их судеб сложились в заданный узор. Они сказали ему: мы – твои люди, твоя организация и вот что мы можем тебе дать. Только прикажи.

Когда двумя днями позже, 5 ноября 1940 года, Геринг вернулся в музей, это был другой человек. Валлан могла разглядеть в его глазах триумф и волчий блеск удовольствия. Он, громко бахвалясь, обсуждал произведения искусства со своими экспертами, защищал достоинства любимых картин, снимал полотна со стен, чтобы получше их разглядеть. За прошедшие два дня он все понял. И даже подготовил приказ. С этого момента по распоряжению рейхсмаршала, одобренному фюрером, у Гитлера было право первого выбора ценностей, конфискованных Оперативным штабом. У Геринга – второе. Розенберг был третьим. Розенберг, конечно, протестовал, но Гитлер встал на сторону Геринга. Розенберга вообще не очень-то жаловала нацистская верхушка. «Весь мир, – думала Валлан, – ненавидит этого человека». А право первого выбора Гитлера, конечно, устраивало. Рейхсмаршал в своем стремлении к власти не забывал о фюрере и тем снискал себе расположение хозяина. И заодно получил власть над наследием Франции.

С той поры все пошло по накатанной колее. Операция штаба Розенберга в Париже от начала и до конца была личной грабительской акцией Геринга. Двадцать один раз он приходил в Жё-де-Пом, где его неизменно приветствовали личные прислужники: полковник фон Бер, Герман Буньес, позже к ним присоединился торговец искусством Бруно Лозе, представитель Геринга в Оперативном штабе Розенберга. Их всех тянуло к Герингу, потому что в нацистском мире рейхсмаршал мог наделять властью. Настоящей властью – когда ты можешь сказочно разбогатеть, волен распоряжаться чужими жизнями и менять мир. И нацисты из музея все это заглотили. Они воображали, что служат при королевском дворе. Жадный Лозе пытался заработать на всем. Охочий до титулов фон Бер пробрался в самые изысканные круги общества оккупированного Парижа. Мечтавший о власти Буньес получил высокую должность.

Когда Вольф-Меттерних обнаружил, что Буньес мешает Службе охраны культурных ценностей, он его уволил. Геринг назначил Буньеса офицером в люфтваффе и сделал его директором Художественного музея СС в Париже. До этого Буньес был мелким ученым и незначительным функционером, теперь же он возглавил важное учреждение культуры. Такова была власть рейхсмаршала. И «счастливчики» из музея, в особенности Буньес и Лозе, преклонялись перед этой властью.