Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Четыре года спустя фон Бер казался совсем другим: сутулый, изможденный, на голове уже начала появляться лысина, а на лице – морщины. Теперь Валлан знала, что на самом деле «барон» происходил из обедневшей и опустившейся ветви баронского рода и разочаровал семью, прокутив и растратив молодость на пустые развлечения. Он даже не состоял в армии. Нацисты – смех да и только – назначили его главой французского Красного Креста. Фон Бер сам произвел себя в полковники и придумал собственную форму: черную, украшенную свастиками и подозрительно схожую с формой СС. Он был жалок, но и опасен. Теперь «полковник» наблюдал за поспешным уничтожением своего королевства, и если в нем и было что-то неординарное, то это глаза. Четыре года назад он казался настоящим завоевателем, жизнелюбивым и спокойным. А сейчас в его глазах читались настоящая злоба и ярость от осознания скорого поражения.

– Поосторожнее, – шипел он на неуклюжих немецких солдат, которые складывали картины в пачки и кое-как совали в ящики. Они явно боялись, явно мечтали сбежать. Что стало с хваленой немецкой дисциплиной?

Валлан хотелось подойти к фон Беру и сказать ему что-нибудь такое, что добило бы его окончательно. Но полковника окружала целая толпа вооруженной охраны. «Вот досада», – подумала она. Тут он заметил ее, и к злобе в его взгляде добавилась угроза. Валлан поняла: он размышляет о необходимости уничтожить свидетеля.

– Полковник! – отвлек его солдат, и фон Бер отвернулся, свирепо на него уставившись. – В грузовиках почти не осталось места.

– Найди новые грузовики, идиот, – прорычал он.

Роза Валлан тем временем скрылась. Не ее делом было насмехаться над фон Бером, да и убийцей она не была. Роза была шпионом, тихой мышкой, которая медленно, но верно проточила дыру в основании здания. Четыре года оккупации закончатся через несколько дней, а то и часов. Если надо залечь на дно, то именно сейчас. Но, как всегда, оказалось, что рисковала Роза не зря. Она узнала, что покидающие музей грузовики с последними награбленными немцами произведениями искусства не поедут сразу в Германию. Покрутившись по музею, она выяснила, что их отправят на станцию Обервиль в пригороде Парижа и там погрузят в товарные вагоны. Грузовики почти невозможно выследить, а поезд – гораздо проще. Тем более что Валлан удалось добыть даже номера вагонов. На следующий день, 2 августа 1944 года, в Обервиле были подготовлены к отправке пять вагонов, груженные ста сорока восемью ящиками украденных картин. Оперативный штаб быстро подготовил к отправке последний груз из Жё-де-Пом, но прошло несколько дней, а вагоны все еще стояли на станции. Ждали дополнительные сорок шесть вагонов с добычей от еще одной организации грабителей, подчинявшейся фон Беру: «М-Акцион» («М» означало «мебель»). Но, к ярости фон Бера, этих вагонов все не было и не было. Еще через несколько дней, когда Валлан отправилась на встречу к своему начальнику, Жаку Жожару, поезд № 40044 по-прежнему стоял на запасном пути. Роза принесла с собой копию нацистского приказа об отправке поезда с номерами вагонов, местами назначения груза (замок рядом с австрийским Фёклабруком, хранилище Никольсбург в Моравии) и перечнем содержимого ящиков. Валлан считала, что Сопротивлению следует попробовать задержать поезд. Ведь союзники могли войти в город в любой день.

– Согласен, – ответил Жожар.

Пока фон Бер вне себя от злости носился по платформе вокзала и осыпал проклятиями охрану и солдат, грузивших вагоны, Жожар передал информацию, полученную от Валлан, своим друзьям во французском Сопротивлении и попросил их остановить поезд. 10 августа поезд был готов к отправке, но тут началась забастовка французских железнодорожников, и из Обервиля никак не получалось выехать. К 12 августа поезд снова перевели на запасной путь, чтобы освободить дорогу другим поездам, в которых отступали перепуганные немцы. Уставшие охранники мерили платформу шагами, мечтая побыстрее оказаться дома. Ходили слухи, что французская армия уже в нескольких часах хода от Парижа. Отправку поезда все задерживали: то одна техническая неполадка, то другая.

Французы так и не пришли. Охрана вздохнула с облегчением. После почти трех недель ожидания поезд тронулся в направлении Германии.

Но доехал он только до Ле-Бурже, что всего в нескольких километрах от места отправления. Поезд, состоявший из пятидесяти одного вагона, набитого награбленным добром, был настолько тяжел, объяснили немцам, что вызвал поломки на линии, и для их исправления потребуется еще два дня. А когда все починили, было уже поздно – Сопротивление устроило столкновение двух поездов на узком участке путей. «Поезд искусства» был заперт в Париже. «Товарные вагоны, содержащие сто сорок восемь ящиков с предметами искусства, – писала Валлан Жожару, – наши».