Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Если бы все было так просто! Когда несколько дней спустя в Париж вошла 2-я танковая дивизия армии свободной Франции, участники Сопротивления рассказали союзникам о поезде, предупредив, насколько важно его содержимое. Отряд, посланный генералом Леклерком, обнаружил, что несколько ящиков вскрыты, содержимое двух украдено, а вся коллекция серебра пропала. В Лувр были отосланы сто сорок восемь ящиков с работами Ренуара, Дега, Пикассо, Гогена и других мастеров – сердце собрания Поля Розенберга, знаменитого парижского коллекционера, чей сын по совпадению командовал этим самым отрядом армии свободной Франции, осматривающим поезд. Но, к разочарованию Розы Валлан, остальные ящики перевезли из поезда в музей только через два месяца. Холодным декабрьским днем, ожидая начальника станции, чтобы он показал ей, что осталось в поезде, она все еще вспоминала об этой неудаче.

– Будьте любезны, мы бы хотели поговорить с начальником, – сказал Роример служителю станции Гар-де-Пантен. Он пытался согреть замерзшие руки своим дыханием, а позади него Роза Валлан задумчиво затягивалась сигаретой. «Я понимаю, что эта привычка порочна, – сказала она ему в одной из первых бесед, – но пока я могу курить, ничто остальное, кроме моей работы, уже не имеет значения».

Подобные загадочные высказывания были вполне в ее духе – она так и оставалась для него непостижимой. Он до конца жизни не смог понять, в каких они были отношениях. Роример не сомневался, что она ему симпатизирует. И не только потому, что Энро, как и Жожар до него, заверил Роримера, что Валлан давно наблюдает за ним и восхищается его деятельностью. Сама Валлан сказала ему об этом неделю назад, 16 декабря, когда он принес в комиссию несколько не самых значительных картин и офортов, найденных в американской воинской части.

– Спасибо, – сказала она. – А то ваши друзья-освободители иногда ведут себя так, словно прибыли в страну, жители которой совсем ничего не значат.

От Розы Валлан это звучало почти как интимное признание.

Но были ли они приятелями? И насколько Валлан доверяла ему на самом деле? Он вспомнил историю, которую рассказал ему Жожар: про то, как Валлан в одиночку вышла против огромной толпы, собравшейся в Жё-де-Пом в день, когда генерал Леклерк освободил Париж. Она не пускала людей в подвал, где во время оккупации хранилась коллекция музея.

– Она укрывает немцев! – крикнул кто-то.

– Коллаборационистка! Коллаборационистка! – разносилось по всему музею.

Спокойная, несмотря на дуло, приставленное к ее спине, Валлан показала собратьям-французам, что в подвале конечно же не было ничего, кроме котлов, труб и произведений искусства. А затем, невзирая на протесты, выставила их вон. Она была железной женщиной. Сильной и своевольной, ее легко можно было не понять и даже недооценить. Она обладала своими представлениями о долге и чести и продолжала защищать свои принципы даже под дулом автомата. Роример не знал точно, зачем Жожар рассказал ему эту историю: чтобы подчеркнуть скрытность и решительность Валлан? Сообщить о том, что у директора Лувра и его подчиненной много общего? Ведь Жожару тоже угрожали соотечественники.

Но как бы то ни было, Роример добился своего. 16 декабря, вернув в Жё-де-Пом найденные произведения искусства, Роример зашел к Альберу Энро, директору Комиссии по возвращению предметов искусства. Это Энро рассказал Роримеру про девять складов Оперативного штаба и вагоны, так и оставшиеся опечатанными. Он также посоветовал ему обследовать все эти места вместе с Розой Валлан:

– Она знает куда больше, чем рассказала нам, Джеймс. Может, с тобой она будет откровеннее.

Историю образования этих девяти складов Оперативного штаба поведала Роримеру сама Валлан, когда они отправились их осматривать. Шпионя в музее, она собрала адреса всех крупных нацистских складов в Париже, как и всех главных нацистских воров. Она сообщила эту информацию Жожару в начале августа. Он в свою очередь передал сведения новому французскому правительству. Несколько работ были возвращены в Лувр, а дальше – тишина. И вот Роза впервые отправлялась на склады, ради обнаружения которых сделала так много.

Они не нашли ничего особенного. На одном складе лежали тысячи редких книг, на другом – несколько незначительных работ, оставленных после того, как здесь побывало французское правительство. Иными словами, очередной тупик, еще одна неудача. И хотя в письмах домой Роример все еще утверждал, что любит свою работу, удовольствие от нее омрачалось сомнениями и даже разочарованием.