Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Более чем в четырехстах километрах от фронта, в Париже, Лувр снова наполнили предметы искусства. Вернулись в основном коллекции классической скульптуры, но и их, на взгляд Роримера, могло бы быть больше. Он, конечно, понимал, сколько усилий стоила даже эта небольшая победа. Франция наконец-то справилась с безвластием, образовавшимся после ухода нацистов, однако победить бюрократический кошмар пока не удавалось. Все чиновники на всех уровнях заботились о собственных интересах. Роример давил изо всех сил, но он, как выразился позже один его современник, «не обладал большим талантом дипломата». Сдержанных французов часто озадачивал его буйный темперамент, они неоднократно жаловались на его «ковбойские замашки». Но, несмотря на свою цепкость и манеру не брать пленных, Роример не мог похвастать успехами.

Он был убежден, что дело в статусе. Он ни на что бы не променял свою пехотную выучку, но его чин доставлял ему чудовищные неудобства. Он был младшим лейтенантом и не мог надеяться на повышение, хотя многие вокруг были уверены, что он заслуживает звания не ниже майора. Это злило, и справиться со своим раздражением он не мог: гордость задета, работа не ладится.

Он вспоминал тот день в сентябре, когда узнал, что кабинет генерала Эйзенхауэра в Версале обставляется предметами из Версальского дворца и Лувра. Аристократ Жожар, директор Французских государственных музеев, знал об «одолжениях», но дипломатически промолчал, чтобы не портить отношения с союзниками. Роример молчать не стал. Он помчался в Версаль и обнаружил там таскающих мебель солдат. Прекрасный стол эпохи Регентства водрузили на древний персидский ковер из «Мобилье насьональ» («Национальной мебели»). В углу стояла терракотовая статуя, а у стен – картины и офорты из собрания музея Версаля.

Ответственный за обустройство кабинета капитан О. К. Тодд со всей серьезностью отнесся к возможности выслужиться перед Верховным Главнокомандующим и лично выбирал все предметы обстановки. Когда Роример набросился на него с ругательствами, Тодд просто вышел из комнаты и позвал полковника Брауна, коменданта штаба Эйзенхауэра. Роример не побоялся поспорить и с ним: дорогие хрупкие вещи безо всякой охраны – разве это мудрое решение? Разве необходимое?

– В какое положение вы поставите генерала Эйзенхауэра, – нажимал Роример, – если станет известно, что он, вопреки собственным недвусмысленным указаниям, использует предметы искусства для нужд армии? Вот будет подарок для немецкой пропаганды, если она сможет сообщить миру, что генерал Эйзенхауэр присвоил себе предметы искусства из Версаля.

Он зашел слишком далеко. Браун побагровел, схватился за телефон и стал набирать командование Роримера:

– Посмотрим, что на все это скажет ваш генерал Роджерс!

Роримеру повезло, что Роджерса не было на месте, а полковник Браун не хотел его дожидаться. На следующее утро все предметы искусства были возвращены на место. О. К. Тодд получил персональную благодарность от Версаля за свое бескорыстие. Через несколько дней прибыл Эйзенхауэр, которому даже этот опустевший кабинет показался слишком большим и парадным, и он приказал разделить его стеной, отдав половину места своим секретарям. Все свелось к незначительному происшествию, будничному событию, которое, однако, могло стоить Роримеру звания. Как раз это и было проблемой: слишком многим он наступал на мозоли, слишком многих задевал, слишком много времени тратил впустую. В итоге все это изматывало не меньше, чем работа в музее.

Роример постарался не думать обо всех этих досадных случаях. Почти весь последний месяц он провел в регионе Иль-де-Франс, осматривая кольцо родовых имений вокруг Парижа. Великолепные комнаты шато потемнели, потому что ни немцы, ни американцы не знали, как правильно топить старые камины. В одной деревне четверо американцев, влюбившись в местных девушек, взяли и подарили им картины выдающихся мастеров. В Дампьере немцы устроили бар прямо под «Золотым веком», одной из самых знаменитых фресок Франции. Но все же Роример остался доволен путешествием. Ущерб был небольшим, и всеобщее воодушевление еще не иссякло. Вот, например, одна история, которая отлично иллюстрировала общее положение дел. В Дампьере немцы использовали знаменитые письма Боссюэ из местной библиотеки в качестве туалетной бумаги, но когда они ушли, библиотекарь нашел письма в лесу, очистил их и вернул в архив. Вот это была преданность делу! Вот это служба обществу!