Гай Орловский - Небоскребы магов

Я отмахнулся.

– Нарисуй что-нибудь позаковыристее. Герб некоего королевства, что на том конце моря. Будем говорить, что приплыли оттуда.

– А вдруг знают, что на той стороне?

Я помотал головой.

– Нет, я уже выяснил. Через море никто не плавает. Все только вдоль береговой линии. Боятся заблудиться посреди океана. Да и штормы там… это такие бури в море, что сразу же опрокидывают их кораблики с низкими бортами.

Он сказал с восторгом:

– Тогда я им такое нарисую!.. Такое!..

– Но слишком не увлекайся, – предупредил я. – А то не поверят.

– Положись на меня, – ответил он. – Мы как, вышли пограбить или что-то такое особенное ищем?

– Атлантиду, – ответил я беспечно. – Или Лемурию. А можно и Гондвану… Да какая разница? Если не хотим признаться, что решили просто малость отдохнуть на море, получить позитив, радость и счастье от общения с природой…

Он сказал нервно:

– Отдохнуть? На воде?.. Ты с ума сошел!

– Вода, – объяснил я, – это тоже природа! Хоть и мокрая. Чем она тебе не нравится? О гидротерапии не слышал? Ничего, узнаешь…

– Всем не нравится, – отрезал он. – Она… страшная. Я видел, как тонули даже в мелких реках!.. А здесь что?..

– Простор, – сказал я мечтательно. – Ты давай рисуй, а вообще-то овладевай искусством управления. Хотя какое тут искусство, всего одна мачта, а на ней, стыдно сказать, один парус…

– Зато весел по двенадцать с каждой стороны, – напомнил он.

– Весла, – протянул я. – На шхуне, что сейчас на стапелях, весла вообще не предусмотрены. Или там бриг? Неважно, учись. Потом построим трехмачтовые, а на каждой по три-четыре паруса…

Он вытаращил глаза.

– А как же будешь поднимать паруса?

– А их и не будут спускать, – ответил я. – Будут сворачивать прямо там на рее. Хотя по старинке будут говорить «поднять паруса», «спустить паруса», как вот сейчас спускаем деревянную рею с прикрепленным к ней парусом…

Он почесал в затылке.

– С ума сойти… Не поверю, пока не увижу.

– Рисуй, – напомнил я.

– Не только нарисую, – заверил он, – я всю историю нашего королевства придумаю! С именами и датами!

– Фальсификатор, – сказал я с одобрением. – Нужный человек в международных отношениях для укрепления дружбы народов и взаимного сотрудничества в гуманитарной сфере в интересах устрашения.

На другой день Фицрой сообщил, что знамя не только нарисовал, но даже изготовил, но пока никому не показывает в интересах секретности.

– Остальные увидят уже на корабле, – пояснил он. – Все-таки оттуда не так просто убежать и разболтать наши высшие секреты государственной важности!

Я покосился с подозрением: то ли всерьез так, то ли меня передразнивает. Едва переступили порог его комнаты в бараке, я охнул. Знамя королевства Гаргалот победно и страшно смотрит на меня со стены глазами разъяренного дракона в обрамлении поверженных львов, вепрей, волков и медведей.

Внизу короткая надпись непонятным шрифтом, по краям расшито золотом, а еще сверху болтается витой красный шнур с кистями.

Фицрой сказал хвастливо:

– Повесим на мачту, будет вообще страх и ужас!.

– Здорово, – признался я. – Вот уж не думал, что у тебя талант и художника.

– У меня на все талант, – объявил он. – Нужно только раздразнить. Чтоб мне самому хотелось кого-то если надуть, так чтобы потом песни пели!..

– А что тут написано?

Он ответил оскорбленно:

– Откуда я знаю? Это девиз на древнем священном языке, нам его оставили боги. Что означает, знают только наши священники.

– Мудро, – согласился я. – Щас придумал?

– Какая разница? – сказал он задиристо. – Надпись разве не чудо? Зловещие буквы!.. С острым, как у копий, верхом!.. Стр-р-р-рашно…

– Годится, – одобрил я. – Неси на корабль, а когда выйдем подальше в море, повесим на самый верх мачты. Матросам расскажешь, какое королевство будем представлять на море. Веселиться так веселиться!

Когг спустили в воду со всеми предосторожностями, благополучно, на веслах отодвинулись почти на середину залива, а там подняли парус. Парус именно подняли, по-настоящему подняли, то есть на веревках втащили на верх мачты громоздкую рею с прикрепленным к ней огромным парусом.

Я подумал с кривой улыбкой, что даже когда сами паруса исчезнут, словосочетание «поднять паруса» останется еще на века.

Сутки осторожно ползали, а потом даже ходили по заливу, отрабатывая повороты, остановки. Парус опускали и снова поднимали, добиваясь чтобы все проходило еще и еще быстрее, слаженнее, увереннее, наконец я сказал в ответ на вопрошающие взгляды Ваддингтона и Фицроя: