Гай Орловский - Небоскребы магов

Грегор Негрон, глава всего этого сброда, сказал серьезно:

– Глерд Юджин, никто из нас не помышляет о мятеже. Нам здесь нравится. И то, что вы задумали… тоже.

Один из пленных буркнул:

– Грегор, говори за себя. Мне в плену совсем не нравится, но сбегать не буду. Отсюда, как вижу, не убежишь.

– Хорошо сказано, – одобрил я. – Осматривайте корабль, изучайте, готовьте к выходу. В море совершим пару маневров, поучим новых будущих удалых моряков управляться с парусом.

– Пока с одним, – подчеркнул Фицрой, демонстрируя знания конструкции будущих гигантов. – Потом парусов будет три! И даже мачт.

Я промолчал, что парусов обычно больше, чем мачт, Фицрой и так учится быстро и с удовольствием, нет в нем трусости взрослого, что страшится показаться недостаточно компетентным или медленно соображающим.

Когда вышли из лагеря, Фицрой огляделся по сторонам и пробормотал совсем тихонько:

– Еще я взял бы Понсоменера.

Я порылся в памяти, перебирая имена рабочих, затем слуг в замке, переспросил:

– Это который из челяди? Он же вообще кораблей не видел! Ты говоришь о подручном кузнеца в замке или о ком?

– А у кого еще такое имечко, – ответил он. – Он не только кузнецу помогал, вообще слуга на подхвате. Что велят, то и делает.

Я всмотрелся в него внимательно.

– Давай колись. С чего вдруг? Он же из деревни, насколько помню.

– Странный он, – ответил он уклончиво. – Тихий, спокойный, никогда не смотрит в глаза, всегда делает то, что говорят, не спорит…

– Это плохо?

Он вздохнул.

– С ним что-то не то. Я начал замечать странности. К примеру, велел покрасить ему забор, а в ведре краски, точно помню, было на половину забора. Однако он покрасил весь, еще и на донышке осталось.

– Бережливый, – сказал я.

– Да, – согласился он. – Потом после обеда я приказал перетащить все из главного зала во двор, дескать, там будет большая уборка и покраска, но сразу сказал, чтобы к вечеру успел, дескать, ты велел срочно все сделать, то да се…

– И что? – спросил я.

– Он все сделал, – сообщил он. – К вечеру вся мебель была во дворе. А потом услал на берег собирать раковины, а слугам велел затащить мебель обратно. Ага, вижу по глазам, понимаешь!

– Таскали всю ночь? – спросил я.

– И утро, – уточнил он. – Вчетвером. А он не смотрится силачом. Наоборот, часто как в воду опущенный. Почти не говорит, смотрит в землю, двигается медленно. Но все успевает.

– Все? – переспросил я. – Не пробовал…

– Нет, – ответил он, словно прочитав недосказанное. – Если чересчур нагрузить, может что-то заметить, а так вроде бы все обычно. Сегодня я попросил приподнять телегу, чтобы быстренько заменить колесо, он приподнял, я старое колесо снял, а новое поставил, потом поблагодарил и услал его снова собирать раковины. А когда он ушел, только тогда перевел дыхание…

– Телега была груженая? – спросил я.

– Гранитными блоками, – ответил он шепотом. – Представляешь?

Я кивнул.

– Хорошо, по дурости не сообразил, что поднимать даже край телеги с таким грузом ненормально. Ладно, так же деликатно и небрежненько отправь его в лагерь. Скажи, вместе с тобой и мной выйдет в море на корабле. Держись так, словно выход на корабле такое же обычное дело, как покрасить забор.

– Мы же тоже будем там, – напомнил он. – А так никто ничего не замечает. Все заняты собой, эгоисты.

– Только мы спасаем мир, – поддакнул я. – Бесплатно!.. Кстати, Фицрой, у нас проблема идеологии и самоидентификации. Нет, с самоидентификацией в порядке, мы всегда помним, что мы самые крутые, смелые, красивые и нарядные, но нужно облегчить идентификацию и другим, чтобы смотрели и сразу видели, кто мы.

Он спросил настороженно:

– А кто мы?

Я вздохнул.

– Ну не поднимать же нам флаг Веселого Роджера? Потом объясню, пираты были народом простым и простодушным, а мы с тобой не настолько честные, правда? Пираты перед нами – невинные дети.

Он сказал с восторгом:

– Еще бы!.. Обмануть – это же такое удовольствие! Куда большее, чем толстую королеву помять.

– Потому придумаем флаг сами, – объяснил я. – И будем говорить честно и открыто, что приплыли издалека… Очень издалека!

Он сказал с еще большим восторгом:

– Будем вести себя настолько безобразно, что даже признаваться потом будет стыдно?..

– Примерно так, – согласился я. – А еще не хочу, чтобы связывали наше пиратство с именем короля Астрингера. Он ничего не знает о нас, понял?

– Люблю таких королей, – сказал он восхищенно. – Каким будет флаг?