Роман Злотников - Пушки и колокола

– Дело великое и богоугодное, – погладив бороду, кивнул Великий князь Московский. – Да не всякому и по стати. Православие – сила, да и неприятель грозен. С одной стороны – Орда, с другой – Османы, с третьей – латиняне. Уж и сам не ведаю: доведется ли хоть и внукам до часа того дожить, когда мир православным станет.

– Великий князь Литовский верит в успех, – спокойно отвечал Сигизмунд. – Как крепость великая из камней складывается, так и вере праведной свет свой разливать, хоть и не разом, но во всем мире. Святая обязанность отроков – дела, отцами задуманные, вершить. А отцам обет – сынов достойных воспитать да роды великие укреплять. Семя ладное, в землю в удобренную попав, плод родит добрый. Дети – семя, а за земли отцам радеть!

– Благодарю Великого князя Литовского, – кивнул гонцу Донской. – Передай ему ответ мой: дары великие во времена непростые для него самого великий князь Ягайло преподносит. Да так и спаситель наш поучал: отдавайте, да и получите. Верьте, и по вере Вашей воздастся вам.

Наши дети – наше семя; даст Бог, так и будут мир новый ладить усилиями совместными на радость отцам. А паче… Великий князь Литовский Ягайло брата своего гонцом ко мне прислал, так и мне должно в ответ уважить столь мудрого правителя да навстречу брата своего отправить. А ты не сочти за труд да за стол сядь вместе с нами. А после, как баню растопят, так и согреешься. Путь неблизкий прошел, да, поди, уморился.

– Великий князь Московский столь же добр, сколь и мудр в вопросах княжения. Я с благодарностью принимаю великодушное предложение, тем более что слава о русской бане известна далеко за пределами Московского княжества.

– Так и быть тому, разве что поперву в баню ходят, а потом – за трапезу, – едва заметно улыбнувшись, отвечал князь. – Да и к столу пока подадут – время потребно. Не обессудь, Сигизмунд, но пока сготовят все, с дороги – роздых возьми.

– У меня баня натоплена, – едва слышно прошептал Николай Сергеевич, однако и этого хватило, чтобы князь, заметив, просветлел лицом.

– Бог благоволит нам, – объявил Дмитрий Иванович. – Вон, и у родственника моего баня готова. Не откажи, прими приглашение.

– Благодарю Великого князя Московского и возношу хвалы Богу, столь благосклонному к мольбам уставших путников, – смиренно улыбнувшись, отвечал Сигизмунд.

На том и решили. К дому Булыцкого тут же отправили гонца, о гостях великих предупредить, а за ними вслед все, погрузившись в сани, направились к дому Николиному.

Булыцкий рассчитывал как следует пропариться во второй половине дня. Как раз так, чтобы и после обедни времени прошло, и до ужина чуть оставалось. А тут и на тебе – гости. И так оно все удачно сложилось, что и пауз не возникло, и баня прокалилась, и гости, не колеблясь, приняли приглашение, на какое-то время оставив князей и Булыцкого одних. Сюда же и Киприан пришел, кликнутый Дмитрием Донским.

– Лис он знатный, – задумчиво пробасил правитель, глядя прямо перед собой. – И титул князя Великого Литовского получил, и про православие поет, и в гонцах – брата, пусть и двоюродного.

– А чего мудреного? – пожал плечами Владимир Андреевич. – С тевтонами вон как сцепились! Ему бы Бога благодарить за брата своего – Витовта, что хоть и предан уже Ягайлой не единожды, а тот все одно: рядом.

– Им по одному нынче никак нельзя, – помотал головой учитель. – И на того, и на другого у тевтонов – обида большая. По одному – сожрут. Парой им всяко сподручней; разумеют оба то, хоть и собачатся.

– Ну, что говорил-то, – выслушав обоих, усмехнулся Дмитрий Иванович. – Не с лихом идет. Видать, братец ему уже – поперек горла, вот и ищет союзничка, чтобы руками его Витовта удушить. А паче – самим тевтонам из-за спины широкой вызов бросить. Аспид! – решительно подытожил Донской. – Аспид, хоть и над землями православными властен.

– Хоть и родственник, а православным с латинянами, а тем паче – с язычниками дороги разные, – твердо добавил Киприан.

– Ягайло – тот грех, а не родственник. Мошна – владыка его, но не совесть. Такого приблизить, что змея на груди пригреть. Хоть и Великий князь Литовский, а все одно, – Дмитрий Иванович отрицательно помотал головой. – Витовт ему под стать, да понадежней будет уже в том, что хитрости в нем нет ягайловской. С ним бы союз вершить.

– С латинянами, а паче язычниками союз вершить – грех великий, – упрямо повторил Киприан. – И с Иудой дела творить – грех! – От упоминания про последнего Николай Сергеевич невольно вздрогнул, да так, что это не укрылось от взглядов спорящих, впрочем, растолковано это было совсем иначе. – Вон, и Николу в дрожь бросило, едва только про грех такой услыхал!