Роман Злотников - Пушки и колокола

– А ты, владыка, за труд не сочти, да крести тех, кто придет, – усмехнулся Дмитрий Иванович. – В Белокаменную родственничков пригласим, а там и таинство. А мож, за тем и идут?

– Грех то! Предательство! Сначала с латинянами заигрывать, а потом – к православным в ноги падать! Вон, и змеи те же самые едут, что с тевтонцами спелись, да потом и предали их!

– Предупрежден заранее, так и все одно, что с дружиной верной за спиною, – спокойно отвечал правитель. – С помощью божьей яд гада против него же и направим. Да и где ты грех увидал, владыка? – продолжал Донской. – Вон и Русь поперву языческой была, и Рим.

– А то, что по доброй воле крест меняя, сгинешь в дороге, искусам поддавшись! Сего дня так желаю – латинянин, завтра что случись – православный! А дальше как?! Снова чего не так вывернись, и опять крест менять?!

– А ты, Никола, что скажешь? – Все трое в упор поглядели на молчавшего до этого пенсионера.

– Прав ты, Дмитрий Иванович, – аккуратно подбирая слова, начал преподаватель. – Лисы они все. И так и сяк крутить будут друг другом, особенно Витовт с Ягайлой, своего добиваясь. И ты прав, – переведя взгляд на Киприана, продолжал пожилой человек. – Сменит Витовт веру. Сначала латинянин, потом – православный, после снова латинянин, хоть и по воле брата, – следя за реакцией мужчин, продолжал он. – И Ягайло в латиняне так же уйдет, на корону польскую покусившись, да обещание в жены взять дочь Великого князя Московского. А и не правы в то же время самое… – обдумывая каждое свое слово, продолжал учитель. – Князьями они крепкими будут, да уделы свои поднимут, да память о себе добрую оставят. Витовт, Ягайло… – задумчиво проговорил учитель, словно бы на самом деле выбирая между двумя огнями. – Витовт – груб, Ягайло – изворотлив. Оба змеи, да кто нынче без греха-то? Витовт союзник вернее, как оно мне сдается…

– Так, говоришь, – пристально, словно испытывающе, в упор глядя на пенсионера, с нажимом отвечал Киприан, – Витовт покровителей менять будет.

– А то, что из одного в другой метаться лагерь будет, – выдержав этот взгляд, спокойно отвечал Николай Сергеевич, – так от того все, что и за земли свои, и за власть радеть будет; так, чтобы и от соседа не зависеть, и крепко стоять, и княжества новые присоединять. В той истории, что мне ведомо, Софью должен выдать за Василия Дмитриевича. Так то – через семь лет. Так то – если бы историю не переиначили. А теперь – и не ведаю, как оно там вывернется.

– Силен, говоришь, да крепок князь, – усмехнулся Дмитрий Иванович. – Да о своей суме беспокоен, да без хитрости лисьей? Коли все речь о нем такую ведут, знать, и вправду хорош, – Булыцкий утвердительно кивнул. – А Ягайлу одолеет?

– О своем каждый наделе печься будет, – подумав, отвечал пришелец. – Ягайло – король польский, Витовт – Великий князь Литовский.

– А после Витовта кто?

– После него, – задумавшись, замолчал учитель, – Свидригайло.

– А тот как?

– Тот за православие будет горой.

– Так, стало быть, православным Великому княжеству Литовскому суждено?

– В латинянство свернет, – снова помотал головой Николай Сергеевич. – Сигизмунд после придет.

– Гонец, что ли?!!

– Он самый…

– И что Сигизмунд?! – продолжал допрос Дмитрий Донской.

– Тот… – Николай Сергеевич задумался, вспоминая, что там ему известно. – Послушен, верен… За католичество будет стоять. Ягайлы холоп. Вот и все, – еще чуть подумав, закончил Николай Сергеевич.

– А чего раньше про все то не сказал-то, а? – угрожающе насупился Дмитрий Иванович. – Чего таил-то?

– Да ничего я не таил, – учитель устало пожал плечами. – Ты вон все больше о Тохтамыше пекся, вот я про него, да Орду тебе… Да и с диковинами маета; вот и не до того было. Ты, князь, прости, – чуть подумав, вздохнул пришелец, – мож, и надо было нам с тобою сесть, да все, что творилось, упомнить. А мож, и нет. Шибко оно все теперь попеременилось. Мож, что правда там, у меня, так нынче – и ложь.

Дмитрий Иванович удовлетворенно кивнул, переводя взгляд на священнослужителя.

– Вот чего, владыка, – негромко, но твердо начал князь. – Крестить надо их всех. И крестить в Москве. За Ягайлу – старшую мою выдать, дабы землями общими уже не князья буйные, – сам себе хозяин, – правили, но потомок общий владел. Крестить да поддерживать родственников православных так, чтобы и мысли не было о латинянстве!

– Погоди, князь, – попытался остановить его брат. – А берешь не много на себя, а? А с боярами потолковать, а? А как гвалт подымут?