Роман Злотников - Пушки и колокола

Как-то так. В общем-то это все и рассказал учитель собравшимся на совет воеводам, заодно подловив себя на том, что и повадки, казалось, забытые – преподавательские – проснулись. И до смешного ведь доходило! Выхаживая перед растянутой на жердях картой княжеств и делая паузы между ключевыми словами, он автоматически повышал голос, когда кто-то из присутствующих пытался, перебив Николая Сергеевича, вставить слово или вопрос задать… Ну как урок держал тот ответ перед бородатыми мужами. Сообразив, притормаживался, конечно, да только ненадолго хватало сноровки, и снова «препод» включался. Ладно хоть выступление недлинное было.

– Литовцы, думаешь?

– А кому еще?

– Ягайло, говоришь, в латинянство княжество Литовское уведет? – грузно сидя на лавке, проворчал Дмитрий Иванович, едва пришелец закончил.

– Верно, – кивнул пришелец. Впрочем, это особенно и не требовалось, так как больше вслух сейчас рассуждал правитель.

– И все за ним пойдут? В латинянство-то?

– Бог с тобой, князь! Не все. Кто-то в открытую против выступит. Тот же Свидригайло [43] Свидригайло – Великий князь Литовский с 1430 по 1432 год. Активный сторонник православия, лидер православной партии Литвы, объединивший недовольное боярство и князей Великого княжества Литовского и проводивший довольно независимую от братьев политику. Ольгердович. Кто-то – втихую: роптать да интриги плести. А кто-то сшибется не на жизнь, но на смерть; вон тот же Андрей Ольгердович [44] Андрей Ольгердович – старший сын князя литовского Ольгерда, бывший князем псковским, а позже князем полоцким. Незаурядный политический деятель своего времени, сыгравший важную роль в Куликовской битве, принявший сторону Витовта при расколе Ягайло и Витовта, так как был противником «латинизации» и присоединения Литвы к Польше. . А Остей [45] Остей Ольгердович – в реальной истории человек, руководивший обороной Москвы при нашествии Тохтамыша. Вместе с другими защитниками погиб. в православие с нашествия самого Тохтамыша обращен. Ему, как все своим чередом идти, так и погибнуть, Москву отбивая, суждено. А по теперешнему – союзник твой.

– И в латинянство, и у самого – беда, и на княжество Московское с походом…

– Не должен, – Дмитрий Сергеевич уверенно затряс головой. – Своих междусобиц вдоволь, а тут – еще одна? На что она ему?

– Не походом идут, думаешь? – Владимир Храбрый в упор поглядел на учителя.

– Думаю, нет.

– Выведать надобно бы. И если и впрямь мечи поднять решили, то отвадить.

– А что, думаешь, с лихом идут?

– А Бог их ведает, – выдохнул Великий князь Московский. – Сам же говорил: там своих усобиц… Что Витовту, что Ягайле союзники нынче – на вес золота. А еще одна распря – что кость в горле. Да и от Святослава Игоревича весточка бы всяко прилетела. А ежели не они, но и впрямб – тевтоны? – рассуждал Дмитрий Иванович. – Вот что, – помолчав, продолжал князь, – Владимир Андреевич, поход готовь да встречать иди гостей. Бог тебе в помощь. На сборы – день. Ты, Никола, – Донской перевел взгляд на преподавателя, – собирай полки свои потешные, или как ты их там кличешь, да поучать начинай. Прямо у стен. Так, чтобы видели все; хоть и ушла дружина, так и все одно; есть кому за Москву костьми лечь, хоть бы и юнцы все воины-то. Тверд да Милован в помощь тебе! Я же за дружинами разошлю. С Богом! – поднявшись на ноги, рассудил князь. – А ты, Никола, останься. – Уже собравшийся выходить пенсионер снова сел на лавку. – Да не бойся ты, – взглянув на притихшего Булыцкого, усмехнулся князь. – Удумал бы чего, так уже и быть бы делу. А ежели и определю в поруб, так то – во благо.

– Да не боюсь я, – проворчал в ответ пришелец.

– А смурной тогда чего такой? О чем кручинишься-то?

– Да о том, что по наитию своему дел наворотил; как оно дальше, и не знаю.

– Не знаешь, говоришь?

– То и говорю.

– Трудно небось после пророка-то в простые смертные, а? – неожиданно лукаво усмехнулся Дмитрий Иванович.

– Как есть, – усмехнулся в ответ. – Не мной тот путь выбран, не мне и кручиниться. Да вот все одно боязно. Ты-то, князь, чего услышать от меня хочешь?

– Да то и хочу, что, может, еще чего упомнишь?

– Прости, – тот устало развел руками. – Что мог, все начистоту выложил. Чего мне от тебя скрывать-то?

– А армия чья тогда идет?

– Ведать не ведаю, Дмитрий Иванович! Витовт, Ягайло или тевтоны! Некому больше!

– Типун тебе на язык! – оскалился в ответ князь. – Ладно, литовцы; а тевтонам-то откуда взяться?! Хотя… За Ягайло грешок уже один водится, что с татарами пошел. Так, знать, слухи, что и с тевтонами [46] Имеется в виду Довидишковский договор 1380 года, заключенный тайно от Витовта и Кейстута между Ягайло и Тевтонским орденом. Договор подразумевал пятимесячное перемирие. опять мира ищет, тоже не на месте пустом? Одного, другого, третьего да четвертого [47] Предал тогда еще Великого князя Московского Дмитрия Ивановича, своего брата Витовта, Конрада Целльнера и Кейстута. предал, да все не воздается ему.