Роман Злотников - Пушки и колокола

– Благослови тебя Бог, – не поднимаясь с колен, перекрестился мужчина.

– Но, гляди, – насупившись, прогудел мужчина. – Лихие дела недолго упоминаются. Не пощажу. Сразумел? – Лже-Олег, снова перекрестившись, молча кивнул в знак согласия.

– Нож возьми, – повторил Милован, да так, что сурожанин не посмел даже спорить. – Вот и лад, – довольно подытожил бывший лихой.

– Дети-то есть? – сам не зная почему, поинтересовался Булыцкий. Сурожанин лишь отрицательно мотнул головой.

За учениями время пролетело незаметно, и пришла пора возвращаться назад, тем более что погода окончательно испортилась, ударили первые морозы. Привыкший к затяжным слякотным зимам, Николай Сергеевич был искренне поражен: на дворе – октябрь, а уже снег выпал. И не просто там какой-то легкий снежок [97] Разница в климате, плюс четырнадцатидневное смещение старый/новый стиль. , а настоящая снежная шуба, на потеху юнцам укутавшая землю. А тут еще и гонец от Великого князя Московского, лошадей на ямах сменяя, с весточкой прилетел: прибыв домой и дела первостепенные порешав, Витовт, выполняя обещание свое, направляет с большим отрядом сопровождения дочь свою Софью в Москву. Ввиду того что и в Московском княжестве неспокойно, Донской с дружиной собирается выйти навстречу, чтобы гарантировать безопасность высокой гостьи и невредимой доставить ее в столицу православия. Выход через двадцать дней, из которых три уже ушло. Получалось, что, выехав немедленно, Василий может успеть присоединиться к первому в своей жизни походу. Раз так, то, воздав хвалу принявшим их землям, потешники живо снялись и уже через два дня направились в сторону Москвы.

Тут, правда, не обошлось без конфузов. Ну во-первых: так прикипел Василий Дмитриевич к лодье трехмачтовой, что уж и оставлять не хотел. А как такую волочить? Да и надо ли? Все равно ведь какое судоходство по рекам замерзшим? А по весне все равно сюда возвращаться, вроде как в летний лагерь военный. А в том, что Василий Дмитриевич потребует возвращения, Булыцкий уже не сомневался нисколько. И раз так, то уже и сейчас нет-нет, да словечко вставлял: мол, тятька потешников для забавы твоей и держит только. Молод пока да до забав охоч.

Вон, подрастешь, так и потешников назад – по домам. Сам говорил, да за реакцией Василия поглядывал: как ему такое. И ведь не нравилось то мальцу! Прикипел он к потешникам своим, да так, что уже и не мыслил княжения своего без них. А еще ясно увидел учитель то, что, опробовав силы в судоходстве, загорелся молодой человек выходом в открытое море и теперь, подобно Александру Македонскому, жадно изучал карты мира. Вот тут и Булыцкому время призадуматься наступило: а не пробудил ли он тирана? А как, если, завоевателям великим подобно, поведет княжич армии по всему миру, кровью щедро поливая землю…

Только то и спасало, что полководцем Василий показал себя не самым блестящим. Вернее, стратег гениальный, да вот тактик из него не бог весть какой. Но зато дипломат тонкий да в людях разбирающийся. Вон, уже и среди пацанов своих поприметил тех, что посметливей, да на свой лад расставлять начал. Кого – воеводой; благо здесь никого из знатных и не было, а потому можно по чести было, а не по родовитости [98] На Древней Руси очень большое внимание уделялось соблюдению чистоты рода. Так бывало, что воеводы назначались не по принципу умелости, а по принципу родовитости. Причем при взаимодействии нескольких воевод старшим по умолчанию был самый родовитый. . Тут же и построение системы управления на основе опыта монголов. Воевода. Под ним – сотенные, сотню в бой ведущие, а дальше – десятники. И каждый из них – парень из самых сметливых да отважных, но отвага которых с горячностью не граничит. А тут еще и Ивану Родионовичу – спасибо, что холопов своих подключил. Им-то поперву то – потеха. Забава! Казалось, что там: строй боевой конному со всего ходу разбить? А вот кукиш вам! Еще через месяц тренировок мальцы ох как заматерели да теперь уже спокойно встречали летящих на них удальцов. В общем, как поняли, что «скоморошьи хождения», как старшие поперву окрестили муштру, не просто потеха, а сила великая, так и сами проситься начали. Словом, отправив гонца в Москву да разрешение Дмитрия Ивановича получив, отдельный ертаул под командованием того самого опального боярина Квашнина, готового на любые траты, лишь бы расположение Великого князя Московского себе вернуть, сформировали. Теперь умудренные опытом боевые холопы наравне с юнцами учились премудростям военным, попутно, порой совершенно неожиданно, новшества да диковины внедряли. Так, взяв за основу теперь уже привычную всем тачку, сверху бревнами загрузив заостренными, да с подсказки Булыцкого упоры приладив, которые позволяли бы жестко зафиксировать их в нужный момент, получили отличные мобильные заградители против вражеской конницы. Выстроившись строями и закрыв собой «катюши», как прозвал новые устройства Николай Сергеевич, ребята по команде подныривали назад, выстраиваясь в детинец, оставляя обезумевших конников лететь прямо на хитроумные приспособления, сминая собственные же строи и напарываясь на колья. А ратники, пользуясь сумятицей, с безопасного расстояния щедро поливали наездников тучами стрел, и без того хаос усиливая. Понятно, что мобильные – не панацея и смести их все равно сметут, если конников отряд большой. Но хоть несколько секунд отыграть да скорость атаки погасить – уже добро!