Диана Гэблдон - Путешественница

– Что это ты там бормочешь?

– Молитвы, – сообщил мне Джейми, приоткрыв один глаз. – Другого способа выдержать это нет.

Он снова закрыл глаза и зачастил по-латыни:

– Ave Maria gratia plena…

Я фыркнула и занялась другим соском.

– Ты повторяешься, – сказала я, когда мне снова потребовалось набрать воздуха. – Прочитал «Отче наш» три раза подряд.

– Удивительно слышать, что я вообще что-то соображаю.

Глаза его были закрыты, на скулах поблескивала выступившая испарина, бедра подергивались.

– Сейчас?

– Еще нет.

Я опустила голову и, повинуясь порыву, звонко дунула прямо ему в пупок. Он дернулся и от неожиданности издал звук, который иначе как хихиканьем не назовешь.

– Не делай этого! – сказал Джейми.

– Почему, если мне хочется? – возразила я. – Звук получается такой же, как, бывало, с Бри. Я проделывала с ней это, когда она была малюткой, и ей нравилось.

– Ну, я-то ведь не малое дитя, если ты этого еще не заметила, – буркнул Джейми. – Если уж тебе без этого никак, ладно, делай, но, может быть, чуточку пониже, а?

Сказано – сделано.

– А на бедрах у тебя совсем нет волос, – сказала я чуть позже, восхищаясь его гладкой кожей. – Как думаешь, в чем тут дело?

– Корова языком слизала, – процедил он сквозь зубы. – Бога ради, англичаночка!

Я рассмеялась и продолжила свое дело, пока не решила, что хватит.

– Думаю, с тебя достаточно. – Я приподнялась на локтях, убирая волосы с глаз. – Последние несколько минут ты только и делал, что твердил «бога ради» снова и снова.

Джейми со смехом перекатился, повалил меня на спину и навалился сверху всем своим весом.

– Ты раскаешься в этом, англичаночка, – прорычал он страшным голосом.

Я усмехнулась, демонстрируя полное отсутствие и намека на раскаяние.

– Ты так думаешь?

Он посмотрел на меня сузившимися глазами.

– Ага, вот ты как запела! Ничего, ты еще станешь умолять о пощаде, пока я буду с тобой разбираться.

Я подергала запястьями, крепко зажатыми в его хватке, и изогнулась под ним в предвкушении.

– О, пощады! – простонала я. – Ты зверь!

Он фыркнул и прижался лицом к моей груди, белеющей, словно жемчуг, в тускло-зеленом водянистом свете.

– Pater noster, qui est in coelis… [41]– прошептала я, закрывая глаза и откидываясь на подушки.

К ужину мы сильно опоздали.

За ужином Джейми, не теряя времени, принялся выспрашивать насчет миссис Абернэти из Роуз-холла.

– Абернэти?

Макивер нахмурился, постукивая ножом по столешнице, как будто это помогало думать.

– Хм, вроде бы слышал я это имя, но сейчас, хоть убейте…

– Конечно слышал, – прервала его жена, оторвавшись от наставлений служанке, касавшихся горячего пудинга. – У них плантация выше по реке Йалла, в горах. В основном сахарный тростник, немножечко кофе.

– О да, как же! – воскликнул ее муж. – Ну и память у тебя, Рози.

Он лучезарно улыбнулся жене.

– Я бы, скорее всего, тоже ничего не вспомнила, – скромно призналась миссис Макивер, – если бы не тот священник из церкви Новоявленной Милости. Он тоже спрашивал о миссис Абернэти на прошлой неделе.

– Что за священник, мэм? – поинтересовался Джейми, не забыв при этом переложить на свою тарелку с поднесенного черной служанкой блюда основательный кусок жареного цыпленка.

– Отменный, я гляжу, у вас аппетит, мистер Фрэзер! – восхитился Макивер, глядя на наполненную с верхом тарелку. – Наверное, тут у нас, на островах, воздух особый.

У Джейми порозовели мочки ушей.

– Видимо, да, – пробормотал он, старательно не глядя в мою сторону. – Так этот священник…

– О да, Кэмпбелл его зовут, Арчибальд Кэмпбелл.

Я удивленно вскинула глаза, и от нее это не укрылось.

– Вы с ним знакомы?

Я покачала головой, проглатывая маринованный грибок.

– Встречались как-то раз в Эдинбурге.

– О! Так вот, он прибыл, чтобы стать миссионером, нести свет спасения и слово Господа нашего Иисуса черным язычникам.

Воодушевление, с которым прозвучали эти слова, заставило ее мужа насмешливо фыркнуть, что вызвало с ее стороны неодобрительный взгляд.

– Мог бы обойтись и без своих папистских насмешек, Кенни! Преподобный Кэмпбелл – человек святой и славится великой ученостью. Я сама принадлежу к Свободной церкви, – сказала она, доверительно подавшись ко мне. – Мои родители отреклись от меня, когда я вышла за Кенни, но я сказала им, что он тоже придет к свету, рано или поздно.

– Лучше попозже, – буркнул ее супруг, накладывая ложкой джем себе в блюдечко и подмигивая жене.