Диана Гэблдон - Путешественница

Джейми, Фергюс, Марсали и я ежедневно обедали вместе с капитаном Рейнсом, вкушая пищу богов, сотворенную Мерфи, так что относительно неполноценности питания команды я пребывала в полном неведении. Очевидно, суть проблемы коренилась в самом Мерфи: придерживаясь высочайших стандартов во всем, что касалось капитанского стола, он совсем по-другому относился к кормежке команды. Эту рутинную работу он выполнял быстро, умело, но категорически отвергал любые предложения разнообразить меню, требовавшие дополнительного времени и усилий. И уж совсем наотрез отказывался заниматься такой ерундой, как приготовление моченого гороха или вареной овсянки.

Часть проблемы состояла в глубоко укоренившемся у Мерфи предубеждении против грубой шотландской овсянки, оскорблявшей его эстетическое чувство. Что именно думает он об этом блюде, я могла догадаться по таким словам, как «блевотина собачья». Их и им подобные он бормотал над подносами с завтраком, включавшими плошки с кашей, столь любимой Джейми, Марсали и Фергюсом.

– Мистер Мерфи говорит, что поскольку свиная солонина и сухари, не говоря уже о пудинге и говядине (хотя если это говядина, то я китаец) по воскресеньям, годились для любой команды из тех, что он кормил тридцать лет, то они сойдут и для нас! – возмущался Гордон.

Имевший дело со смешанными командами из французских, итальянских, испанских и норвежских моряков, Мерфи привык, что матросня жадно поедает все подряд, независимо от национальных вкусов. Упрямство шотландцев, желавших во что бы то ни стало получать свою овсянку, натолкнулось на его ирландскую неуступчивость. И если поначалу конфликт лишь слегка разогревался, то теперь начинал закипать.

– Мы-то думали, нас будут кормить по-людски, – пояснил Маклеод. – Во всяком случае, так обещал Фергюс, когда звал нас. Но с тех пор, как мы покинули Шотландию, никто из нас в глаза не видел ничего, кроме солонины и сухарей, а непривычный желудок это не больно-то усваивает.

– Неохота нам было беспокоить Джейми Роя по такому поводу, – вставил Риберн. – У Джорджи есть сковорода, и мы сами жарили себе овсяные лепешки на огне лампы в нашем кубрике. Но весь овес, что был у нас в мешке, уже кончился, а ключи от кладовки у мистера Мерфи.

Он смущенно посмотрел на меня из-под светлых ресниц.

– А просить его не больно-то хочется, зная, что он о нас думает.

– Кстати, миссис Фрэзер, вы не знаете, что он подразумевает под словом «негодяи»? – осведомился Макри, подняв кустистую бровь.

Выслушивая сии горестные излияния, я одновременно подбирала травы для отвара: анис и дягиль, две большие щепотки конской мяты и несколько побегов мяты перечной. Завязав все это в марлю, я закрыла коробку и вручила Иннесу его рубаху, в которую он поспешно облачился.

– Непременно поговорю с мистером Мерфи, – пообещала я шотландцам. – Тем временем, – эти слова были адресованы уже Иннесу, который получил от меня марлевый узелок, – нужно будет заварить это в чайнике, дать настояться и пить по полной чашке каждую смену вахты. Если до завтра результатов не будет, прибегнем к более сильнодействующим средствам.

Словно в ответ на эту угрозу, чрево несчастного издало высокий трескучий звук, и шотландцы покатились со смеху.

– Славно вы его напугали, миссис Фрэзер, этак из него со страху все дерьмо выйдет, – с широкой ухмылкой заметил Маклеод.

Иннес, красный, как артериальная кровь, взял узелок, закивал и удалился, последовав за остальными контрабандистами.

Спор с Мерфи, хоть и довольно язвительный, завершился не кровопролитием, а достижением компромисса: я брала на себя ответственность за приготовление завтрака для шотландцев в отдельном котле и с отдельным черпаком, обязуясь при этом не петь за стряпней и вообще не нарушать установившегося порядка в его святилище.

Только ночью, ворочаясь без сна в своей тесной и холодной постели, я сообразила, сколь необычным был утренний инцидент. Будь эти шотландцы арендаторами Джейми из Лаллиброха, у них не только не возникло бы ни малейших колебаний насчет того, чтобы обратиться к нему с подобным вопросом, но и надобности бы такой не появилось. Он всегда был в курсе всего происходящего, знал, где что не так, и вовремя принимал меры к исправлению ситуации. Привыкшая к преданности и доверию, которым всегда пользовался Джейми со стороны своих людей, я не могла не обеспокоиться таким проявлением отчужденности.

На следующее утро Джейми не завтракал за капитанским столом, потому что отправился с двумя матросами в шлюпке на ловлю снетков, и встретились мы только в полдень, когда он вернулся – веселый, загоревший, весь в чешуе и рыбьей крови.