Диана Гэблдон - Путешественница

Я протерла руки спиртом, расчесала волосы и, перейдя коридор, вошла в каюту напротив – а вдруг Джейми захочет что-нибудь съесть или выпить. Увы, чтобы расстаться с этими иллюзиями, мне хватило одного-единственного взгляда.

Нам с Марсали отвели самую большую каюту: на каждую приходилось примерно по шесть квадратных футов пространства. Койки, вделанные в переборки полки, имели пять с половиной футов в длину. Марсали на своей могла спать вытянувшись, мне же приходилось съеживаться или подгибать ноги, отчего они затекали.

У Джейми с Фергюсом были аналогичные постели. Мой муж лежал на боку, свернувшись, как улитка в своей раковине. Он и был похож сейчас на улитку, бледный, покрытый испариной. Его посеревшее лицо с зеленовато-желтоватыми прожилками неприятно контрастировало с рыжими волосами. Услышав мои шаги, Джейми приоткрыл глаз, посмотрел на меня затуманенным взором и опять опустил веки.

– Не очень хорошо, да? – посочувствовала я.

Глаз открылся снова. Похоже, Джейми хотел что-то сказать, даже рот открыл, но ограничился коротким «да».

Я робко пригладила его волосы, но он, по-видимому, был слишком погружен в свои страдания, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

– Капитан Рейнс говорит, что к завтрашнему дню море, вероятнее всего, успокоится, – сказала я.

Море и вправду уже не было таким бурным, как раньше, но качка оставалась ощутимой.

– Это неважно, – пробормотал Джейми, не открывая глаз. – К тому времени я умру, во всяком случае, надеюсь на это.

– Боюсь, твоя надежда напрасна, – возразила я, покачав головой. – До сих пор еще никто не умер от морской болезни, хотя, глядя на тебя, это иначе как чудом не назовешь.

– Да не от этого…

Джейми разлепил глаза и приподнялся на локте. От этого усилия он покрылся потом и даже его губы побелели.

– Клэр, будь осторожна. Я должен был сказать тебе раньше, но не хотел тебя волновать, я думал…

Выражение его лица изменилось, а поскольку мне было уже известно, чем это чревато, я успела подставить тазик.

– О господи…

Он повалился на подушку, вялый, обессиленный, белый как полотно.

– Так что ты должен был мне сказать? – спросила я, поморщившись, когда ставила тазик на пол рядом с дверью. – Впрочем, что бы то ни было, говорить следовало перед отплытием: сейчас уже слишком поздно об этом думать.

– Я не думал, что будет настолько плохо, – пробормотал он.

– Ты никогда не думаешь, – язвительно заметила я. – И что же ты хотел мне сказать?

– Спроси Фергюса, – ответил он. – Скажи ему – я велел все тебе рассказать. И еще скажи, что Иннес в порядке.

– О чем ты говоришь?

Я немного забеспокоилась: вообще-то бред не относится к симптомам морской болезни.

Джейми открыл глаза и с большим усилием зафиксировал на мне взгляд. Бусинки пота выступили на лбу и верхней губе.

– Иннес, – пробормотал он. – Это не он. Он не собирается убивать меня.

Легкая дрожь пробежала по моей спине.

– Джейми, что случилось?

Я наклонилась и протерла ему лицо, на котором появилось слабое подобие улыбки. Жара у него не было, и глаза оставались ясными.

– Кто? – спросила я осторожно, с неожиданным ощущением, что в спину мне смотрят чьи-то глаза. – Кто хочет тебя убить?

– Не знаю.

Очередной спазм исказил его черты, но Джейми закусил губу и ухитрился с ним справиться.

– Спроси Фергюса, – прошептал он, когда смог заговорить. – С глазу на глаз. Он скажет тебе.

Меня охватило ощущение беспомощности. Я понятия не имела, о чем он говорит, но если ему грозила опасность, я не собиралась его покидать.

– Подожду, когда он спустится, – сказала я.

Его согнутая рука медленно скользнула под подушку и появилась с кортиком, который он и прижал к груди.

– Со мной все будет в порядке, – заверил Джейми. – Иди, англичаночка. Вряд ли они предпримут попытку среди бела дня. А может, и вовсе не предпримут.

Меня это ничуть не успокоило, но, похоже, делать было нечего. Он лежал совершенно неподвижно, с прижатым к груди кортиком, словно изваяние на надгробной плите.

– Иди, – повторил он едва слышно.

Выйдя из каюты, я заметила в тени какое-то шевеление, а присмотревшись, разглядела мистера Уиллоби, который сидел, уткнув подбородок в колени. При виде меня он раздвинул колени и почтительно склонил голову между ними.

– Почтенная первая жена не бояться, – произнес он свистящим шепотом. – Моя караулить.

– Вот и хорошо, – отозвалась и, пребывая в смятении мыслей, отправилась на поиски Фергюса.