Диана Гэблдон - Путешественница

Он энергично закивал, потом резко остановился со слабым стоном, а после паузы раскрыл ладонь и стал перекатывать шарики туда-сюда, удерживая их в беспрерывном вращении умелыми движениями пальцев.

– Все тело – одна часть, рука – все части, – сказал китаец, слегка касаясь пальцем другой руки различных точек на раскрытой ладони. – Голова там, желудок там, печень там. Шарики вертеться, делают все не болеть.

– Что ж, пожалуй, они такие же портативные, как «алказельцер», – сказала я.

Возможно, именно упоминание о желудке и заставило мой собственный желудок издать в этот момент громкое урчание.

– Первая жена хочет есть, – заметил мистер Уиллоби.

– Весьма проницательно с твоей стороны, – ответила я. – Я действительно хочу есть. Ты мог бы сходить и сказать кому-нибудь об этом?

Он моментально засунул оздоровительные шарики обратно в мешочек и, пружинисто вскочив на ноги, поклонился.

– Покорный слуга идти сейчас, – сказал он и пошел, довольно сильно врезавшись при выходе в дверной косяк.

«Это становится нелепо», – подумалось мне.

Насчет успеха миссии посланного за едой мистера Уиллоби у меня имелись большие сомнения – если он не расшибет башку, свалившись с лестницы, то это, учитывая его состояние, уже будет хорошо.

Мне пришло в голову, что хватит уже сидеть в обнаженном виде, принимая визитеров из внешнего мира, пора действовать. Я встала и, старательно завернувшись в одеяло, вышла в коридор.

На этаже было безлюдно. Кроме нашей комнаты здесь имелись еще две, а подняв голову, я увидела сверху стропила. Значит, мы на чердачном этаже: скорее всего, соседние комнаты занимают слуги, которые сейчас находятся внизу.

Я услышала слабые звуки, просачивавшиеся вверх по лестничному колодцу. Поднималось и что-то еще – запах жарившейся колбасы. Громкое бурчание сообщило мне, что от желудка это не укрылось, и мои внутренности сочли поедание одного сэндвича с арахисовым маслом и миски супа за сутки совершенно недостаточным.

Подоткнув верхние края одеяла на манер саронга так, чтобы была прикрыта грудь, и подхватив волочившийся нижний край, я последовала на запах еды.

Звяканье, бряцание, чавканье – короче говоря, звуки, сопровождающие процесс поглощения пищи, исходили из-за закрытой двери на первом этаже над цокольным уровнем. Я распахнула дверь и оказалась в конце длинного помещения, оборудованного как столовая.

Вокруг стола сидели женщины, два с лишним десятка. Некоторые были одеты полностью, но большая часть явилась в дезабилье, что делало мое одеяло не столь уж нескромным нарядом. Женщина в конце стола увидела, что я маячу в дверном проеме, и дружелюбно поманила меня, подвинувшись, чтобы освободить место на краю длинной скамьи.

– Ты, наверное, новая девушка? – спросила она, оглядывая меня с откровенным интересом. – Вообще-то ты постарше, чем обычно берет мадам, – она предпочитает, чтобы нашим девушкам было не больше двадцати пяти лет. Но ничего, – поспешила заверить она, – выглядишь ты совсем неплохо. Не сомневаюсь, у тебя все будет хорошо.

– Чистая кожа и симпатичное лицо, – заметила темноволосая леди напротив, оглядывая меня с видом человека, оценивающего лошадь. – И сиськи тоже, насколько могу судить.

Она слегка вытянула шею, присматриваясь, насколько позволяло одеяло, к ложбинке между моих грудей.

– Мадам не нравится, когда мы берем покрывала с кроватей, – попеняла моя первая знакомая. – Если у тебя пока нет ничего приличного, носи свою сорочку.

– Ага, будь с одеялом поосторожнее, – посоветовала темноволосая девушка, продолжая внимательно меня рассматривать. – За пятна на постельном белье мадам делает вычеты.

– А как тебя зовут, дорогуша? – спросила невысокая, довольно пухленькая девушка с круглым дружелюбным лицом. – Мы все тут с тобой болтаем, а сами даже не представились. Я Доркас, это Пегги. – Она показала пальцем на темноволосую, а потом указала через стол на светленькую женщину рядом со мной. – А это Молли.

– Меня зовут Клэр, – сказала я с улыбкой и подтянула одеяло повыше.

Пока у меня не было четкого представления, как лучше объяснить девицам, что я не новенькая из их числа, но на данный момент эта проблема явно отступала перед желанием позавтракать.

Очевидно, угадав мою нужду, дружелюбная Доркас достала из буфета, стоящего за ее спиной, деревянную тарелку для меня и подтолкнула ко мне большое блюдо с колбасами. Еда была хорошо приготовлена и в любом случае показалась бы вкусной, а уж для умирающей с голоду, как я, и вовсе была амброзией.