Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

– Пальчики есть. Теперь надо снять отпечатки пальцев с подозреваемых.

– С утра выезжать надо – туда и назад. Я исполняющего обязанности комбата батареи предупреждал, чтобы на месте были.

– Вот и славно, быстро обернемся.

Но эксперт как сглазил ситуацию: по приезде на батарею на месте оказался один старшина, сам к грузовику подошел быстрым шагом. Эксперт снял у него отпечатки и стал под лупой сравнивать. Минут через пятнадцать вынес свой вердикт:

– Можете старшину из списка подозреваемых вычеркнуть – ничего похожего.

Федор отправился к Найденову:

– Здравия желаю! Я вчера предупреждал, чтобы лейтенант Загудаев на месте был.

– Я помню. Он и должен быть на месте. Я никуда его не отправлял с заданием. Сейчас бойцы найдут его.

У Федора вдруг возникли какие-то сомнения в душе. Но делать было нечего, и он уселся у землянки комбата, подставив лицо солнцу.

Через четверть часа прибежавший боец доложил:

– Нет товарища Загудаева на батарее…

Федор нахмурил брови:

– Ты хорошо искал?

– Так точно! По всем землянкам пробежал, на огневой позиции был.

– Может, это… в туалете он?

– Смотрел я…

Под туалет использовали небольшую отрытую щель.

Найденов подозвал еще двоих минометчиков.

– Найдите Загудаева, срочно!

Но и эти вернулись ни с чем.

Найденов сам направился в офицерскую землянку и вышел оттуда с расстроенным лицом.

– Вещмешка Загудаева нет. Командир первого огневого взвода говорит, что не видел его после завтрака.

– Вот… – Не удержавшись, Федор выматерился.

Ситуация складывалась неудачно. Старшина не при делах, а второй подозреваемый исчез. Арестовал бы Федор вчера обоих – и не было бы проблемы… Но куда мог направиться лейтенант? На передовую, а затем к немцам перейти? Не исключено. В пехотных ротах его знают в лицо – все же разведчик-корректировщик. На передовой бывает почти каждый день, служба у него такая. И слабые места, где к фрицам перейти можно, наверняка знает, даже с биноклем изучить мог. Но не факт! С таким же успехом он мог в тыл отправиться, кто знает, что у него на уме? Мог забрать документы у какого-нибудь убитого бойца – у многих бойцов в солдатской книжке фотографии нет. Поменяет погоны, и военные патрули или заставы войск по охране тыла быстро его задержать не смогут.

Меры надо было принимать срочные.

– Найденов! Срочно собрать и построить личный состав батареи!

Пока бойцы и командиры собирались и строились, Федор подошел к капитану-эксперту:

– Федор Игнатьевич, накладка вышла. Да чего там – мое упущение, ошибка. Лейтенант Загудаев, второй подозреваемый, исчез из расположения батареи. Вещмешка с личными вещами нет. Полагаю, почуял, что жареным пахнет, и сбежал. Официально выражаясь, дезертировал. Я попрошу вас вернуться в город, в отдел, и доложить ситуацию полковнику Белому. Надо разослать телефонограммы по железнодорожным станциям, заградотрядам, а еще – в полки и батальоны на передовой. Не исключено, что он может попробовать перейти линию фронта.

– Ни хрена себе, старлей! Заварил ты кашу! А сейчас что собираешься делать?

– Упущение мое, поэтому постараюсь исправить. Буду преследовать его… Все же офицер Загудаев не мышь-полевка. Кто-то его видел, кто-то что-то знает… Хорошо бы, чтобы в штабе армии его личное дело просмотрели. Да, и еще… нет ли у него в соседних частях сослуживцев, однокашников по училищу, у кого бы он мог укрыться на несколько дней?

– Понял, старлей… Найду подполковника – сразу доложу. А тебе успеха!

Капитан уселся в кабину грузовичка, и полуторка укатила.

Федор подошел к личному составу батареи, который уже построился в две шеренги, встал перед центром:

– Товарищи бойцы и командиры! Все вы знаете о несчастном случае на батарее – я говорю об убийстве комбата. Именно об убийстве, а не о самоубийстве! Не скрою, все было обставлено так, чтобы выглядело оно самоубийством. На данный момент есть веские основания подозревать лейтенанта Загудаева, тем более он самовольно оставил подразделение, то есть фактически – дезертировал.

По строю пронесся гул голосов: бойцы не могли сдержать удивления и гнева. В их рядах служил убийца, а возможно – и предатель, прикидывавшийся товарищем. Бойцов уму-разуму учил…

– Разговорчики в строю! – выступил вперед Найденов.

Нарушение Устава мелочное, но врио комбата было неудобно перед Казанцевым. Еще подумает, что лейтенант распустил батарею, не может поддерживать дисциплину.