Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

Встречались, особенно среди новобранцев, самострелы. Напуганные суровыми и страшными фронтовыми буднями, тяготами, вновь прибывшие простреливали себе руки или ноги с надеждой отправиться в госпиталь, подальше от фронтового ада. А попадали под трибунал и в лагерь.

К грузовику подошел лейтенант Найденов.

– Здравия желаю, – козырнул он.

– Здравствуйте, лейтенант, – спрыгнул с подножки Федор. – Привез я тело вашего командира. Не самоубийца он, убит выстрелом из «Вальтера» или «Парабеллума». Только об этом – пока никому. Можете собрать офицеров, я верну им оружие. И распорядитесь насчет похорон. Воевал погибший честно, тому подтверждение награды боевые. И отказывать ему в последних почестях было бы несправедливо.

– Так точно! – Лейтенант улыбнулся, хотя обстановка для улыбок была более чем неподходящая.

Офицеры собрались живо. Федор доставал из сидора пистолет, называл номер, командиры смотрели на запись в документах и разбирали свои стволы.

По команде Найденова бойцы батареи забрали из грузовика тело. Хозотделение расстаралось, успели гроб сколотить по приказу Белого, чтобы по-человечески последние почести отдать, а не хоронить комбата завернутым в брезент.

Церемония не была долгой. Собрались у могилы, Найденов сказал краткую речь, а когда минометчики опустили гроб в могилу, офицеры дали залп из пистолетов.

Найденов подошел к Федору:

– Поминки будут, по традиции. Присоединитесь?

– Дела неотложные… Я должен обыскать все землянки, какие-то постройки, склады… Надо трофейный пистолет найти, а по нему – убийцу.

– Не смею отвлекать…

– Мне бы сопровождающего – территорию показать, чтобы не пропустить ничего.

– Старшина устроит?

– Вполне.

Федор начал с землянок. Смотрел под нарами, обыскивал «сидоры» бойцов, пока те стояли у землянок под приглядом старшины. Как он и предполагал, обнаружить ничего не удалось.

– Покажите огневые позиции.

Минометы стояли в ровиках, там не спрячешь ничего. Но рядом с ровиком были укрытия для минометных ящиков. И если убийца мог отлучиться с позиции батареи, вполне возможно, что он бросил оружие туда. Помня об этом, Федор поднимал тяжелые ящики, осматривал укрытия. Но здесь было пусто.

– Вон то строение… Что в нем?

– Имущество батареи. А конкретно – моя епархия. Гимнастерки, портянки, сапоги, оружейное масло, НЗ.

– Пойдемте, я осмотреть должен.

Навесной замок на хлипком сарае был примитивным, гвоздем открыть можно.

– Что же вы так? – укорил Федор. – Казенное имущество все же…

– А кто туда белым днем полезет? На виду сараюшка… А ночью часовые бдят, чужому не подойти.

Объяснение было разумным.

– Хорошо, открывайте.

В сарае – полки в два ряда. От большой банки с гуталином для чистки сапог – сильный удушливый запах. На полках мелочовка: брезентовые и дерматиновые брючные ремни, сапоги, попарно связанные за ушки, нательные рубахи и кальсоны. То, что и должно быть на складе у рачительного старшины.

Сам старшина Туровцев присел на пустой снарядный ящик и выглядел абсолютно спокойным. Однако, едва начав проверку и приподняв небольшую кипу портянок, Федор увидел пистолет «Вальтер Р38». Причем он был не потертый – новенький. От неожиданности Федор застыл на месте. Конечно, в глубине души он надеялся где-нибудь да обнаружить оружие, но чтобы у старшины, да еще почти на виду?

– Старшина, ко мне!

Старшина подошел.

– Что-то не так?

Он повернулся, увидел пистолет и остолбенел. Только через несколько секунд обрел способность говорить.

– Не мой! Я в первый раз его вижу! Да и зачем он мне, у меня штатный револьвер! – И старшина лапнул кобуру.

– Стоять! Не шевелиться!

Подойдя к старшине, Федор забрал у него из кобуры револьвер.

Губы у Туровцева тряслись, он побледнел, в глазах плескался страх.

Лично Федор не верил, что старшина убийца. Жуликоват? Да! Вполне вероятно, что грешки есть, – но он не убийца! Для этого характер иметь надо. Кроме того, ни один умный человек не станет прятать у себя орудие убийства – он просто выбросит его подальше. А тут – как специально улику подбросили.

– Сядь, старшина! Ну, не дергайся! Сейчас твое спасение в твоих руках.

Старшина неожиданно рухнул на колени:

– Чем хотите поклянусь – не убивал! Нет на мне крови! Я с комбатом уже два года служу, зачем мне грех на душу брать? У меня семья, трое деток!

Сейчас судьба старшины была целиком в руках Федора. Напишет обвинительное заключение и передаст обвинение в трибунал – худо будет.