Александр Харников - Царьград (сборник)

На встречу со мной Бимарк пришел с переводчиком. Но нам удалось быстро убедить нашего гостя, что разговор тет-а-тет будет гораздо продуктивнее, благо Бисмарк немного знал русский язык, а я – немецкий, причем довольно неплохо.

Насчет обращения друг к другу мы договорились заранее. Бисмарк сказал, что его вполне устроит, если я буду называть его просто – герр Отто. В свою очередь канцлер поинтересовался, как ему лучше обращаться ко мне. Он сразу заявил, что называть меня «фрау оберет» у него как-то язык не поворачивается. Я предложила, чтобы он называл меня фрау Нина. А на вопросительный взгляд канцлера ответила: да, я была замужем, сейчас вдова. Есть, знаете ли, такое место на свете – Чечня.

Герр Отто понимающе кивнул. Пруссия постоянно направляла своих офицеров на стажировку в русскую Кавказскую армию. В результате этого обмена опытом мир узнал названия таких захолустных местечек, как Ведено и Дарго. Некоторые херрен официрен, правда, возвращались в фатерланд в гробах. Но это кому как повезет. Вот и моему Сергею не повезло. Правда, к 2012 году все, кто был виновен в его смерти, были давно мертвы. Люди из нашей службы всё помнят и никому ничего не прощают.

Переговоры начались с того, что Бисмарк, в свойственной ему манере, взял быка за рога и прямо сказал мне, что с новым, но мощным государством, так неожиданно возникшим на руинах поверженной в прах Оманской империи, он хотел бы заключить договор, гарантирующий Германии ее западные границы. То есть это соглашение должно узаконить захват Германией Эльзаса и Лотарингии.

– Я знаю, фрау Нина, – говорил мне Бисмарк, – что вы имеете достаточное влияние на императора Александра Второго, чтобы убедить его не помогать этой интриганке Франции, которая мечтает взять реванш за поражение в войне с Пруссией.

Я ответила ему, что влиянием на русского царя я, действительно, немного располагаю, но не настолько, чтобы заставить его принимать такие важные решения. Но я высказала свою точку зрения на то, что сейчас происходит в Европе.

– Герр Отто, я полностью с вами согласна в том, что мечта о возвращении Эльзаса и Лотарингии в состав Франции стала для французов чем-то вроде национальной паранойи. Но этой своей идеей фикс Франция оказала себе медвежью услугу. Она теперь запрограммирована на реванш. А это делает ее политику предсказуемой и управляемой. Любое государство, играя на желании Франции вернуть потерянные провинции, может добиваться от нее многих преференций и льгот. – Я прямо глянула в глаза Бисмарку. – Югороссия этим путем не пойдет. И даже более того, постарается, чтобы новый канцлер Российской империи господин Игнатьев не стал спешить с заключением союзного договора с Францией. Ибо этот путь ведет нас в никуда…

Сказанное мною пришлось по душе Бисмарку. Он обещал оказать нам помощь в международном признании Югороссии и оказать давление на Австрию, чтобы она была более податливой в вопросе Боснии и Герцеговины. Тут я его огорошила, заявив, что Босния и Герцеговина нас мало интересуют.

– Видите ли, герр Отто, – сказала я ему, – будем друг с другом честными. Если вы хотите, чтобы Россия, заметьте не Югороссия, а Россия, не заключала союза с Францией, вы должны порвать альянс с Австро-Венгрией, иначе… Иначе все наши аргументы для графа Игнатьева и императора Александра Второго будут пустым звуком. Франко-русский союз тогда естественным образом образуется в противовес противоестественному австро-германскому альянсу. А что касается желания Австро-Венгрии аннексировать Боснию и Герцеговину, то будем считать, что это ее последнее желание. Вряд ли Вена сможет удержать в повиновении своих разноплеменных подданных. Мы сами еще не решили, что делать с этим ассорти из сербов, хорватов и мусульман, но австрийцам там ничего не светит, – я внимательно посмотрела на Бисмарка, а он на меня, стараясь уловить мою мысль, – или вы считаете, что необходимо поощрять желание двуединой монархии стащить в кучу всё, что плохо лежит? Так можно далеко зайти.

Бисмарк кивнул головой, соглашаясь с моими доводами.

А я продолжила:

– Я полагаю, что Австрия этой возней с Боснией и Герцеговиной мечтает втянуть Германскую и Российскую империи в противостояние. Хочу напомнить вам одно ваше высказывание: «Я не сторонник активного участия Германии в восточных делах, поскольку в общем не усматриваю для Германии интереса, который стоил бы костей хотя бы одного померанского гренадера».